Читаем без скачивания В сетях обмана и любви - Вивьен Воган

– У Феррингтонов есть служанка, – вставил Тревис.

– Счастливчики! – Рубел повернулся к Молли, она стояла, словно замороженная, возле своего стула с выражением ужаса на лице.

– Ну, идите же, – весело сказал ей Рубел, с тарелками в руках он направился к двери кухни.

– Мистер Джаррет, вы наш постоялец! – снова возразила Молли.

– Вы без конца мне об этом напоминаете, а я и не забывал!

– Но я настаиваю… я не могу позволить вам…

– Клитус, – глядя на Молли, окликнул Рубел ее жениха.

Это был самый долгий взгляд, которым Рубелу удалось посмотреть на Молли с того момента, как он прибыл в Блек-Хауз. У него забилось сердце. Он видел, как жилка пульсирует на ее шее, и чувствовал, насколько ее волнует его присутствие. С большой неохотой он позвал снова:

– Клитус, идите же скорее на крыльцо и заберите от нас эту сварливую даму.

Молли отошла в сторону, и Рубел слегка подтолкнул Вилли Джо:

– Отнеси-ка эту стопку тарелок, что стоит в центре стола, а ты, Малыш-Сэм, собери столовое серебро.

Линди начала составлять тарелки со своей стороны стола.

– Я помогу.

– Ну, уж тебя мы наверняка освободим от этой работы, – непринужденно ответил Рубел, зная, что и ему придется освободиться от этой работы, если он останется с ней наедине. – Твоя сестра, должно быть, выгонит меня, если я разрешу тебе мыть посуду в таком наряде. Беги наверх и переоденься! Будь хорошей девочкой.

Он не хотел, чтобы Линди возвращалась, но понимал, что он должен сейчас же исправить сложившееся положение, иначе не сможет это сделать позже. Он не допустил, чтобы Молли выгнала его угрозой разрядить в него двустволку, и надеялся, что не позволит ее маленькой сестричке выгнать его своими взбалмошными притязаниями.

Как он и ожидал, Линди тяжело приняла наказание. Красные пятна выступили у нее на лице и кремовой шее, на которую он позволил себе посмотреть. Она гордо вышла из комнаты, обернувшись на пороге, чтобы бросить:

– Вы мне не отец!

Прежде чем он смог ответить, Линди побежала вверх по ступенькам, оставив Рубела ошеломленно стоящим с горкою тарелок в руках. Он чувствовал себя полным идиотом оттого, что вообще решил сюда приехать.

Шугар встретила его на кухне, стоя возле водяного насоса – полные руки на полных бедрах. Ее глаза сияли. Она удивленно покачала головой:

– Я всегда знала, что должен был Бог сотворить на земле хоть одного хорошего человека, да никак не думала, что доживу до того момента, когда его встречу.

Рубел подмигнул расплывшейся в улыбке старой женщине:

– Не хвалите меня за нечто большее, чем мытье нескольких тарелок. Я вам точно говорю, я этого не заслуживаю.

Стремящиеся во всем подражать их новому герою, малыши налегли на работу, смеясь, передразнивая друг друга и прыская каждый раз, когда Рубел шутливо стегал их кухонным полотенцем, подгоняя. Один Тревис оставался мрачным. Страдальчески вытерев одно блюдо, он нес его через всю комнату в буфет и принимался вытирать другое.

Когда последняя тарелка была вымыта, Шугар прогнала всех с кухни.

– Вы, мальчики, отправляйтесь спать, а вы, мистер Джаррет, подумайте, какое новое озорство вы можете придумать для малышей на завтра.

Рубел засмеялся:

– Может, сегодняшний вечер положит начало традиции? В конце концов, если мы тратим в свое удовольствие целый день, сидя на берегу реки, мы должны сделать что-либо полезное вечером.

– Я больше не буду этого делать, – объявил Тревис.

Рубел поднял брови.

– Когда я стану жить у мистера Тейлора, его жена будет готовить нам, убирать и…

– … рубить дрова, – подсказал Рубел.

Тревис свирепо взглянул на постояльца.

– Мистер Тейлор сказал, что я очень способный, но необразованный. Мистер Тейлор сказал: ум нельзя растрачивать понапрасну.

Рубела всегда выводило из себя, если кто-то думал, что хорошие мозги работают сами по себе. Он считал, что человек двадцать четыре часа в сутки должен шевелить этими самыми мозгами.

– Скажи мистеру Тейлору, я с ним согласен. В ленивом теле ум растрачивается быстрее всего.

Полный ярости и негодования, Тревис направился вверх по лестнице. Не зная, что делать дальше, Рубел раздумывал, стоит ли выйти на крыльцо. Едва ли его присутствие будет особенно желанно. Впрочем, он надеялся, что, если бы Молли была на крыльце одна, его вторжение не было бы встречено недоброжелательно. В любом случае, ему не нравилось, что Молли может остаться наедине с Клитусом после того, как дети лягут спать, жених он там ей или нет, неважно.

Подойдя к двери, Рубел услышал голоса. Молли и Клитус спорили. Он постоял минуту, чтобы переждать спор.

– Ты, как обычно, все преувеличиваешь, Молли, – говорил Клитус.

– Преувеличиваю? Пруденс Феррингтон не имела права навязывать детей моей тете.

– Моя мать и твоя тетя Шарлотта были друзьями с раннего детства. Они выросли вместе, черт возьми, и вовсе не похоже, чтобы мать написала ей исключительно из-за твоих проблем.

– Она не имела права упоминать про детей и… о моих личных проблемах.

– Она сделала это ради тебя, Молли, разве ты этого не понимаешь?

– Нет, – голос Молли звучал гневно. – Я не потерплю ее вмешательства так же, как вмешательство Йолы Юнг и ее «Общества Милосердия». Они настаивают на разделении семьи, но это не пройдет! Они хотят разъединить детей! Разъединить!

– Будь справедлива, Молли! Ты же не можешь надеяться, что одна семья возьмет четырех сирот.

– Они не сироты.

– Их родители умерли.

– У них есть я. Друг у друга есть мы, и мы с ними одна семья.

– Ты неблагоразумна. Посмотри вокруг. Что ты можешь дать этим детям? Ты не знаешь, как вести дела, Молли. Никто этого от тебя и не требует. Но ты не можешь упрямствовать, отказываясь сделать то, что будет лучше для детей. Ты слышала, как Тревис говорил, что он хочет ходить в школу? А ты собираешься лишить его этой возможности!

– Конечно же, нет, черт подери!

– А Линди? Позор! Ты видела, как она рисовалась перед Джарретом? Ты не сможешь сдерживать ее, это трудный возраст!

– Что же я могу, по-твоему?

– Моя точка зрения вполне однозначна. Ты ничего не можешь. Они станут беспризорниками. Им необходимо серьезное и строгое воспитание.

– И когда мы с тобой поженимся…

– Молли, послушай меня, послушай, что я скажу. Я знаю, ты не можешь как следует разобраться в финансовой стороне дела. Я и не жду этого от тебя. Я сам позабочусь о твоих делах. Но я не смогу содержать такую большую семью. У нас в этом случае никогда не будет ничего своего. Мы даже не сможем иметь детей. А ты ведь хочешь детей, не так ли, Молли?

– У меня есть дети.

– Братья и сестра. А я имею в виду наших собственных детей.