Читаем без скачивания В сетях обмана и любви - Вивьен Воган

«Кроме той ночи год назад», – подумал Рубел, разумеется, про себя. Молли смягчилась. Она посмотрела ему в глаза, но вскоре отвела взгляд.

– Так значит, вы думаете, у нас получится?

– Нельзя утверждать наверняка, но мы можем попытаться.

Следующие два часа в доме царила суматоха. Детей будили, наставляли, одевали для церкви. Молли дважды заставляла Линди переодеться, пока, наконец, Рубел не отвел девочку в сторону:

– Ты весьма симпатичная молодая леди, Линди. Однажды какой-нибудь парень потеряет голову и безумно влюбится в тебя, – он смотрел ей прямо в глаза, – но если ты придешь в церковь и начнешь флиртовать с каким-нибудь мужчиной, и неважно, будет ли это Клитус, я или кто другой, почтенные леди города будут крайне возмущены, и ваша семья распадется. Ты понимаешь?

Она не отвечала, но, по крайней мере, и не обвиняла, что он пытается воспитывать ее, не будучи отцом. Большего Рубел и не мечтал добиться.

– И поверь мне, коли тебе доведется жить с той леди, которая приходила вчера, тебе не будет позволено строить глазки ни одному парню на свете, и не только в церкви. Подумай об этом!

Линди пожала плечами.

– И прошу тебя, будь поскромней за обедом, чтобы произвести на всех хорошее впечатление. Играй роль послушной маленькой девочки, хорошо? Судьба семьи зависит от тебя, не подводи. А теперь иди на кухню, Шугар приготовила отменный завтрак.

Рубел поднялся в свою комнату, около дверей которой столкнулся с Тревисом, направлявшимся к лестнице. Вместо обычных штанов Тревис надел бриджи из мешковины и грубую, некогда белую рубашку. Волосы его были гладко причесаны, в руках он держал коричневую кепку.

– Спешишь на пожар, Тревис?

– Я иду в церковь с мистером Тейлором, – бросил в ответ мальчик.

– Только не сегодня!

Тревис пропустил замечание мимо ушей и отвернулся, не собираясь позволять Рубелу долго себя воспитывать, но тот вовремя ухватил его за плечо, Тревис не успел смотаться.

– Подожди минутку, нужно поговорить.

Со вздохом нетерпения Тревис остановился.

– Хочешь ты или нет жить в этом доме, но другие дети хотят, и все, получается, зависит от тебя. Ты можешь помочь им. Как старший мужчина в семье, ты должен сопровождать Молли и Линди в церковь.

Глаза Тревиса сузились:

– Вы будете их сопровождать. Меня ждет мистер Тейлор.

– Я не член вашей семьи, и это не мой дом, Тревис.

– Тогда не вмешивайтесь!

Рубел поежился – обоснованное обвинение! – но не отступил.

– Ты нужен Молли, Тревис, и не только ей.

– Я собираюсь вскоре переехать к мистеру Тейлору. Я хочу поступить в школу святого Августина.

– Я надеюсь, ты поступишь в школу в любом случае, и где тебе жить, решать тебе самому и Молли, но это не имеет никакого отношения к тому, о чем прошу тебя сейчас я. Сопровождай сегодня Молли и Линди в церковь!

Послышались звуки потасовки. Рубел посмотрел в конец коридора на дверь комнаты, которую делили два младших брата.

– Спускайся и поешь, как следует, чтобы живот не урчал в церкви, а я посмотрю, что там происходит.

Наконец Рубел оделся и сам, завязал галстук, надел кожаный жилет поверх своей последней чистой рубашки и провел рукой по волосам. Он начал спускаться, затаив дыхание. Ему подумалось, что то же самое, наверное, много раз доводилось чувствовать по утрам и Вениамину. Воспоминания о старшем брате и своей семье ожили в нем с необычайной силой. Рассказывая Молли этим утром о своем прошлом, Рубел понял, что просто обязан во что бы то ни стало помочь Молли сохранить семью – в память о бескорыстном самопожертвовании Вениамина он и сам должен что-то отдать людям, по крайней мере, хотя бы одной семье.

Рубел сказал Молли правду: его семья была дружной, но теперь судьба разбросала их по разным городкам, и они редко собирались вместе. Последний раз все они виделись в Самма-Вэлей на похоронах Вениамина. С тех пор двое из его братьев успели жениться, а сестра Дельта вышла замуж, и ему даже не довелось побывать на свадьбе.

Когда мальчики позавтракали, умылись и собрались в гостиной, столпившись вокруг Рубела, церковный колокол уже начал звонить. Рубел испугался было, что Молли передумала, как сестры появились наконец наверху лестницы. Линди была одета, как подобало юной леди, и только хмурый вид выдавал, что это не самой ей пришло в голову нацепить полосатый передник и закрепить в волосах розовый бант. Отметив мрачность ее лица и то, что кое-где платье трещало по швам, Рубел представил, какие усилия пришлось приложить Молли, чтобы упросить Линди подчиниться ее воле.

А сама Молли? Рубел стоял, руки на поясе, наблюдая, как она спускается по лестнице. Ситцевое платье было поношенным, но свежевыстиранным. Черные волосы не были распущены, как ему хотелось бы, но она и не заплела их в косы – просто убрала под соломенную шляпку, украшенную шелковыми веточками кизила. Несколько локонов выглядывали из-под полей, смягчая тревожные морщинки вокруг глаз и темные круги под ними.

– Вы самые красивые леди в Эппл-Спринз! – сказал Рубел.

Линди еще больше нахмурилась:

– Откуда вы знаете? Вы кого-нибудь видели, кроме нас?

Рубел пожал плечами, небрежно протягивая руку Молли, чтобы помочь ей сойти с лестницы. Она удивилась, но опустила свои пальцы на его ладонь. Даже сквозь вязаные крючком перчатки он почувствовал их дрожь. Рубел сжал ее пальцы, желая успокоить Молли, и попытался ответить Линди:

– Я видел одну старую леди, она вчера приходила к вам в дом.

– Йола Юнг? Она не считается, – буркнула Молли.

Он прочитал страх в ее глазах и окаменелом выражении лица.

– Я думаю, считается, и даже больше других. Не из-за нее ли мы сегодня собираемся следить за каждым своим словом?

Методистская церковь Эппл-Спринз находилась в двух кварталах вниз по улице, за углом. Они отправились в путь. Вдали звонил колокол, над головой пели птицы.

Рубел отослал Молли и Линди с Тревисом вперед, а сам следовал за ними с Вилли Джо и Малышом-Сэмом, держа их за руки. Наблюдая, как зеленая, с узором в виде веточек, юбка Молли покачивается в такт движения бедер, Рубел захотел на минутку стать этой юбкой.

Он догадывался, что Молли не слышит пения птиц, потому что так испугана, что едва ли обращает на птичьи голоса внимание, и ему было жаль, что она не слышит птиц. Рубел хотел бы сейчас держать ее руку в своей.

Построенная из белых досок клинообразная церковь показалась из-за угла. Высокая колокольня, которую он заметил, еще, когда прибыл вчера в город, поднималась над белым клином, расщепляя кровельную дранку крыши. Частокол огораживал хорошо ухоженный церковный двор. Розы разнообразных оттенков цвели у стен.