Антон взглянул себе на грудь, подумав, что священника так рассердил его иероглиф, что поп усмотрел в нем что-то оскорбительное. Или опять повторилась та же история, что и с медсестрой?! Но все оказалось гораздо хуже. На груди у него красовались три шестерки, библейское число зверя, символ дьявола. Неудивительно, что батюшка пришел в такую ярость, приняв его, наверное, за какого-нибудь сатаниста. Поняв, что оправдываться сейчас не только бесполезно, но и небезопасно, Антон схватил свою школьную сумку и пулей вылетел из храма. При этом он успел обратить внимание, что знак опять принимает прежние очертания и, как ему показалось, радостно пульсирует. А сзади продолжали звучать анафемы попа и проклятия внимающих ему старушек, переполненных отнюдь не христианскими чувствами.
После этого случая мальчику стало окончательно ясно, что делиться с кем-нибудь своей бедой не имеет никакого смысла. Так он не только обижал людей, но и наживал себе лишние неприятности, которых у него сейчас было и без того предостаточно. Со своими проблемами он оставался один на один.
Весь остаток дня Антон ходил сам не свой. Несколько раз он ловил себя на том, что начинает вычерчивать загадочный иероглиф. Так было и когда он собирался делать уроки, а очнулся с карандашом в руке и тщательно изображенным узором на листе бумаги. И во время ужина, когда рука с вилкой словно сама стала вычерчивать линии прямо на картофельном пюре, вызвав большое неудовольствие мамы. Стоило на минуту потерять над собой контроль, как проклятый «сувенир» напоминал о себе…
На следующее утро грудь горела так, словно на нее положили крапиву. Проснувшись, Антон даже не удержался от стона. Линии на узоре сделались еще жирнее, словно были проведены маркером, и, как показалось мальчику, в них появился красноватый отлив. Несмотря на долгий сон, Антон чувствовал себя совершенно разбитым, как будто всю ночь занимался тяжелой физической работой. Даже до ванной комнаты он доковылял с трудом, как старый дед.
Антон долго стоял перед зеркалом, изучая изменение в узоре, придумывал самые фантастические варианты, как от него избавиться, вплоть до хирургической операции, и тут случилось непредвиденное. Раздался резкий хлопок, как будто кто-то взорвал петарду, и все зеркало покрылось сетью трещин. Но что самое удивительное, они повторяли линии иероглифа на памятнике и его груди. Нервы мальчика не выдержали: он закрыл лицо руками и закричал. На крик прибежали родители.
– Как ты умудрился его разбить? – спросил отец.
И тут Антон разрыдался. Это была самая настоящая истерика. Он понимал, что нужно остановиться, что ведет себя как глупый, невоспитанный малыш, но ничего с собой поделать не мог. Слезы лились градом, а он кричал что-то о том, что зеркало разбилось само, что он ни в чем не виноват, что его напрасно оговаривают и в чем-то подозревают… Мальчик с трудом пришел в себя минут через десять, да и то с помощью валерьянки, которой ему щедро накапала мама.
Смущенный такой реакцией, отец попробовал дать случившемуся правдоподобное объяснение. Он сказал, что стекло старое, влажность в ванной большая, перепады температур существенные, – вот зеркало и не выдержало. Мама же вспомнила о том, что это плохая примета, но тут же стала говорить, что все это глупости и что пугаться тут совершенно нечего. Антон послушно кивал, но он-то прекрасно понимал, что перепады температур и приметы тут совершенно ни при чем. Ведь трещины в стекле никак не могли случайно повторить линии мучившего его знака.
«Знак! Как родители могли не заметить, что на груди у меня точно такой же?!» – лихорадочно размышлял Антон. И тут он с удивлением обнаружил, что сидит в рубашке. То ли он сам в панике надел ее, не желая, чтобы родители видели его символ, то ли кто-то из них заботливо накинул ее ему на плечи, пока его приводили в чувство. А может, знак на время исчез? Ведь сумел же он видоизмениться в медицинском кабинете! Ненадолго мальчик забыл о жжении в груди, но теперь оно возобновилось с новой силой. «Сегодня надо обязательно что-то предпринять!» – обреченно подумал Антон, имея в виду и знак, и безумные поручения. И едва он так решил, как боль моментально прекратилась. Она словно напоминала ему о предстоящем деле, но, выполнив свою функцию, исчезала.
Глава 7
Повторный визит
Школьный день прошел на удивление спокойно. То ли подействовало внутреннее обещание Антона что-нибудь сегодня предпринять, то ли мальчик просто очень внимательно за собой следил, стараясь не расслабляться ни на минуту. Он даже постоянно держал перед собой черновик на случай, если ему вдруг захочется порисовать, но на этот раз черновик остался невостребованным. Ирина Львовна, по-видимому, никому жаловаться на вчерашнее происшествие не стала, так что никаких новых неприятностей у Антона не было. Но и старых ему вполне хватало, чтобы чувствовать себя неуютно.
И все-таки мальчик еще не созрел для того, чтобы отправляться на поиски неизвестной книги. Уж слишком нелепым и нереальным выглядело это поручение. Так что, выйдя из школы и постояв некоторое время в раздумье, он решительно зашагал в противоположную от дома сторону. Видевшие его могли подумать, что он отправился в гости к Сережке, но Антон шел на кладбище. Он решил внимательно осмотреть черный памятник, чтобы окончательно решить для себя, что из ночных приключений происходило во сне, а что наяву.
День выдался солнечный и теплый. В такую прекрасную погоду не хотелось думать ни о чем плохом, и даже кладбище казалось не таким мрачным. Антон, конечно, ступил на его землю с некоторым трепетом, но без большого страха. В этот раз ему не пришлось идти через маленькую калитку, и он спокойно прошествовал через главный вход мимо меланхолично посасывающего трубку сторожа, вышедшего погреться на солнышке. Народу было совсем немного, а когда Антон прошел чуть дальше, люди перестали встречаться вовсе. Это слегка поубавило его энтузиазм, он ожидал, что присутствие людей вокруг придаст ему смелости и добавит безопасности. Но тем не менее мальчик решил идти до конца. Антон понимал, что, пока не сделает этого, тайна иероглифа не даст ему покоя.
Мальчик думал, что ему придется поплутать, прежде чем нужный монумент отыщется. Ведь в прошлый раз он бежал к нему сломя голову, спасаясь от погони, да еще в темноте. Но ноги словно сами несли его к черному памятнику, и вскоре тот замаячил вдали. При свете дня царившее там запустение бросалось в глаза еще больше. Становилось ясно, что похороненные здесь люди давно забыты, и было неудивительно, что сюда мало кто заглядывал.
С приближением к цели своего пути Антон стал испытывать какую-то дрожь. Он приписал это разыгравшимся нервам, хотя и сам не был до конца уверен в таком объяснении. Вроде бы весеннее солнце светило по-прежнему, и день был еще в самом разгаре, но Антону казалось, что вокруг сгущаются сумерки и к тому же заметно похолодало. Настроение и решительность сразу упали почти до нуля, и мальчик уже успел пожалеть о своей инициативе. Но какая-то сила влекла его вперед.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
