Читаем без скачивания Мастер тату - Сергей Гайдуков

Львов согласно кивнул, и Хорек не упустил случая прошипеть сквозь зубы:

– Пацан... Салага.

– Нужно обучать молодые кадры, – заметил Львов. Минуту спустя они вышли из лифта на пятом этаже, и Хорек, разминая кисти, поинтересовался:

– А где он?

Львов недоуменно посмотрел по сторонам и развел руками – молодого кадра по фамилии Иванов, он же пацан, он же салага, в коридоре пятого этажа не наблюдалось. У Львова появилось нехорошее предчувствие. С трудом удерживая это предчувствие внутри себя и не выплескивая его наружу, он подошел к дежурной. Конечно, эта дура ничего не знает – да, был тут такой, стоял возле лифта... Куда делся – неизвестно.

– Звоните в вашу службу безопасности, – велел Львов. – Пусть пара человек поднимется сюда к нам...

– Правильно, – одобрил Хорек. – Чем больше народу, тем больше угару и веселья! – Он вытащил из наплечной кобуры пистолет. – В каком номере сегодня гуляем?

– Пятьсот двадцать шесть, – сказал Львов. Он посмотрел на "ствол" Хорька и вспомнил, что из оружия захватил лишь связку ключей и бумажник. А еще у него снова заныл зуб. Как-то слишком по-идиотски все складывалось.

Глава 17

Если бы Молчун посмотрел повнимательнее, если бы он получше прислушался, да если бы еще и принюхался как следует, то непременно понял бы – через бензиновую вонь, рекламные щиты и партизански вонявший из-под талого снега мусор в город пробралась весна и разворачивала свою будоражащую активность в полный рост. Молчун ничего этого не просек. Он стоял, ссутулившись, на ступенях недавно отгроханного турками бизнес-центра и чувствовал не весну в воздухе, а серую унылую тяжесть на плечах.

– Я не умею делать такие вещи, – сказал Молчун. Гоша сделал вид, что не расслышал, и тогда Молчун сказал громче, с неожиданным отчаянием в голосе: – Я не умею делать такие вещи! Как же я... Как я – этих?!

Гоша, до этого момента неторопливо и беззаботно двигавшийся в сторону своей машины, остановился. Молчун не слышал грустного вздоха, как не слышал и пары крепких матерных слов, однако, судя по движению плеч и головы Гоши, что-то подобное было произнесено.

– Все когда-то делается в первый раз, – уже громче заметил Гоша, садясь за руль. Гошина борода была такой же густой и ухоженной, как и на прошлой неделе, да и с чего ей редеть или прорастать сединой, если у самоуверенного Гоши все осталось аккуратно расписано на недели и месяцы вперед. История на Ленинском была для него все равно как похмелье – немного неприятно, но проходит, а главное – забывается. Рядом с этим респектабельным господином сопел взволнованный Молчун, выбитый из колеи, потерянный, словно корабль без руля и без ветрил...

– Будешь считаться в отпуске, – сказал Гоша, осторожно выводя машину со стоянки и стараясь не "поцеловаться" ни с одной из шикарных иномарок, припаркованных рядом с бизнес-центром. – Закончишь разбираться, вернешься, все будет как раньше...

Молчун в глубине души знал – как раньше уже не будет, все уже порушено, порезано, забрызгано красной жидкостью, так похожей на... Вслух он это говорить пока не решался, поэтому и Гошу перебивать не стал.

– Странная штука, – медленно произнес Гоша. – Стас же плотно сидит на "коксе"... Давно уже сидит. У него в башке все должно было слипнуться, а он... Он ничего не забывает. И вот это, то, что сегодня было, он тоже не забудет. Я это для тебя говорю, Молчун. Чтобы ты не думал: "А, Стас наркоман, козел, придурок, можно выслушать и забыть". Когда Стас говорил: "Я сделаю так, что ты больше нигде в Москве не сможешь работать..." – он не врал, он не преувеличивал. Он действительно так сделает. Впрочем, ты же всегда можешь уехать к себе в Ростов?

– Я не поеду в Ростов, – выпалил Молчун. Гоша удивленно скользнул по нему взглядом и снова уставился на дорогу. Какая-то новая интонация послышалась ему в голосе Молчуна. Впрочем, не так уж много он общался с Молчуном, чтобы хорошо знать все его интонации. Да и как можно много общаться с человеком, которого зовут Молчун? Гоша усмехнулся в бороду.

– Если не хочешь уезжать, то давай, бери ноги в руки и вперед... Даже если ты не найдешь тех парней, найди хоть что-нибудь, чтобы это можно было сунуть Стасу под нос... – посоветовал Гоша.

– Стас сказал, – Молчун скривился как от зубной боли, – будто это наезд. Будто это грузины или азербайджанцы. А ты сказал, что это псих. Кого мне искать-то?

– Не похоже на наезд, – рассудительно проговорил Гоша. – Когда наезжают, то потом говорят, чего надо... На Стаса никто не выходил, никаких условий не выдвигал. Да и что это за наезд? Заказали девок по телефону, водки припасли... И не похожи ведь на кавказцев те двое?

– Не похожи, – подтвердил Молчун. – Значит, не наезд?

– Я думаю, что нет. Но какая разница, что я думаю? Начальник у нас Стас. Ему в башку стукнуло, что это наезд.

– Так чего же мне делать-то? Кого искать? – Молчун вконец запутался.

– Ищи кого-нибудь, – посоветовал Гоша. – Поговори с хозяином квартиры, где девчонок убили. С Галей поговорю, она вызов принимала...

– Ведь милиция еще это расследует, – вспомнил Молчун.

– Правильно, – одобрил Гоша. – Туда тоже наведайся. Я дам тебе фамилию человека, который ведет наше дело. Побазарь с ним, узнай, что да как...

– Так ведь... – неуверенно начал Молчун. – Если он уже ведет это дело... Чего же я еще буду соваться? Пусть дальше и ведет. А потом уже...

– Ты, Молчун, дурак или прикидываешься? – раздраженно бросил Гоша. – У Стаса на крючке кто? Ты или этот несчастный мент? Менту на наше дело плевать, у него еще с десяток таких историй. А для тебя, Молчун, это важно. Черт, – спохватился Гоша. – Да что это я?! Что это я нянчусь тут с тобой?!

Он остановил машину чуть резче, чем следовало.

– Иди, работай, – скомандовал Гоша.

Какое-то время Молчун не мог и пошевелиться. Он лишь виновато поглядывал на Гошу, и тот в сотый раз за сегодняшний день вздохнул:

– Ну ладно... Если это для тебя слишком тяжело, начнем с вещей попроще...

Глава 18

Кирилл прикинул, сколько времени понадобится Хорькову, чтобы добраться до гостиницы "Алмаз". Получалось, что минут десять. При условии, что у Хорька подходящее настроение. "Хорек подъедет, и мы накроем этот притон", – думал Кирилл, как-то упустив из виду, что на двери комнаты, куда прошел Мурзик, не было таблички "Притон", а была табличка с цифрой 526. Всего-навсего. Однако Кириллу очень хотелось, чтобы там был притон, чтобы Мурзик был взят с поличным, чтобы его можно было ткнуть мордой в... Скажем, в наркотики. И чтобы можно было тут же расколоть Мурзика. Неплохо было бы также обнаружить тот пистолет, из которого Мурзик славно пострелял в Пушкинском сквере. Вряд ли Мурзик таскает эту штуку с собой, а вот в машине или на квартире... Очень может быть.

Кирилл вспомнил, что впопыхах забыл посмотреть результаты экспертизы, которые привез Львов, и чертыхнулся. Посмотрел бы, знал бы, какой "ствол" искать...

А еще – та штука, которой Мурзик отрезал руку девушке. Кирилл подумал об этом и нахмурился – отрезал руку... Ревность, злость, жадность – вроде бы эти чувства подтолкнули Мурзика на убийство. Ревность, злость, жадность, но не безумие. Не походил Мурзик на психопата. Значит, в его действиях содержался какой-то смысл. Какой смысл отрезать мертвой девушке руку? Кирилл не знал ответа на этот вопрос.

Хотя – чего мучить себя трудными вопросами? Через десять минут Мурзик будет просто счастлив рассказать Кириллу всю свою жизнь от рождения до сегодняшнего дня, с особо подробным изложением событий в Пушкинском сквере. Через десять минут Мурзик ответит на любые во...

Кирилл вдруг очень остро – до холодка в позвоночнике – понял, что Хорек опаздывает. Это понимание пришло к Кириллу вместе с видом уверенно вышагивающего по коридору Мурзика. Он шел по направлению от номера 526 к Кириллу, то есть к лифту, который хоть и был пока занят, но неизбежно должен был освободиться минут через пять. И тогда Мурзик уйдет.

Точнее, он уже ушел. Ушел из номера 526. Вроде бы никакой трагедии не случилось – можно снова сесть к Мурзику на хвост, снова мотаться за ним по всему городу в надежде, что Мурзик где-то проколется... И он непременно проколется – через час, через два, через пять, через день, через неделю. Дело заключалось в том, что Кирилл не хотел ждать.

Со вчерашнего дня жил в нем беспокойный вирус нетерпения, жил с тех самых минут, когда соседка Ждановой рассудительно и спокойно выложила Кириллу все, что знала про Жданову и Мурзика. Кирилл обалдел тогда – ему на блюдечке с голубой каемочкой принесли ключик от железной двери, об которую он настраивался биться головой долго и упорно. Он получил всю необходимую информацию, оставалась лишь мелочь – взять Мурзика за горло и состыковать его слова с показаниями ждановской соседки. В итоге того разговора Кирилл будто совершил гигантский прыжок от незнания к знанию, ощущение было кайфовое, и Кирилл больше не хотел передвигаться черепашьими шажками. Он и впредь хотел прыгать. И он не хотел возиться с Мурзиком, он хотел додавить этого паразита здесь и сейчас.