Зависаю. Не знаю, что ответить.
— А его вещи? Мы не так давно знакомы… — вру, и чувство вины еще сильнее прижимает меня к земле.
Мне приносят его куртку. Разодранные в крови штаны. Спортивную сумку. Телефона нет. Скорее всего, разбился. В сумке лежит спортивная форма, с логотипом довольно известного футбольного клуба. Он что футболист? Переломы ног… В глазах мутнеет.
Операция заканчивается. Смотрю в глаза врача, и чувствам приговоренной к расстрелу.
— Жить будет, — заключает невесело.
— Но? — внутри все покрывается льдом.
— Бегать уже вряд ли… — врач разводит руками.
— Марк не сможет ходить? — за время ожидания, я мысленно уже свыклась с этим именем. Называю его про себя, говорю с ним, прошу, чтобы выжил.
— Сможет… реабилитация длительная нужна. Все от него будет зависеть. Но полностью восстановить двигательные функции не выйдет. Слишком сильные повреждения.
Он же футболист! Все же оседаю на пол. Что ж я за ходячая беда такая. Сына не уберегла, парню жизнь искалечила…
— Через несколько часов смогу вас провести к нему, — говорит врач. Он смотрит на меня с сочувствием, как и все в этой больнице. Не заслуживаю я подобного обращения.
И все же я буду рядом. Посмотрю Марку в глаза. Пусть скажет про меня все, что думает. Увы, никак мне не искупить вину перед ним. Чтобы я не сделала, все равно это будет ничтожно мало.
Глава 23
Я стою и смотрю на забинтованного Марка. Лицо в ссадинах. Трубки, провода, непонятные приборы. Он темненький. Симпатичный даже вот такой едва живой. Бледный. Мне так его жалко. Хочется помочь. Но я не решаюсь сделать и шага. Он спит. Вытираю бесполезные слезы. Они ничего не могут изменить. Но все равно непрерывно катятся из глаз.
— Когда он очнется, — спрашиваю у медсестры, покинув палату.
— Думаю, скоро. Он не в коме. Но пробуждение может быть очень болезненным. Вы должны быть готовы. Ему сейчас, как никогда нужна ваша поддержка.
Вздыхаю. Моя… Вряд ли… Он меня знать не знает. А когда узнаем, точно видеть не захочет. Возненавидит. И это справедливо.
Иду с медсестрой по коридору, расспрашиваю ее, что может понадобиться Марку в первую очередь. А сама размышляю, как быть. Ведь у него есть родственники надо им сообщить. Ему нужны вещи, а я не знаю, где он живет. Мдааа… легенда с невестой трещит по швам. И признаться не могу, выгонят.
К нам подходит еще одна медсестра.
— Там в приемной к нашему больному целая толпа пробивается. Кричат, скандалят, требуют пропустить, — изрекает.
— О, его друзья! Это вы им сообщили? — Йохана всплеснула руками.
— Нет…никому не сообщала… — бормочу растерянно.
— Пойдемте скорее, а то боюсь, они нам всю больницу разнесут. А вы их успокоите, — тащит меня за руку, игнорируя мои слабые попытки сопротивления.
Мы спускаемся вниз, вижу человек пятнадцать парней спортивного телосложения. Хочется сбежать. Некуда. Вот сейчас мой обман и раскроют. Как же неловко, стыдно, неправильно.
— Вы к Беляеву? — спрашивает Йохана.
— Что с моим другом? Нас долго будут мариновать тут? — выступает вперед рыженький, огромного вида парень. — Если бы не мой дядя, мы бы до сих пор были в неведении!
— Посещение пока разрешено только самым близким. В виде исключения. Через день два вы сможете навестить друга. Если осложнений не будет.
— Так мы и есть самые близкие! Мы команда! Семья!
— Вот его невеста, она вам все объяснит, — Йохана подталкивает меня вперед.
Парни все как один уставились на меня. Почему нельзя провалиться сквозь землю?
— Невеста? У Марка? — рыжий рассматривает меня, склонив голову набок. — Пошли… переговорим.
Не успеваю ничего ответить, как хватает меня за руку и вытаскивает на улицу. Отходим немного в сторону.
— Зовут как? — взгляд серьезный, изучающий.
— Илона… — мой голос напоминает писк.
— Хм… красивая…понимаю братана. Вы ведь недавно вместе?
— Совсем недавно… — нет, чтобы признаться, я закапываю себя еще глубже.
— Я-то думаю, что Марк последнее время нелюдимый такой. На вечеринки с нами не ходит. А вон, оказывается, в чем дело, точнее… в ком, — он явно расслабился. Улыбается.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— С ним все плохо. Ноги. Врач сказал, они уже не восстановятся, как прежде, — перевожу разговор на более важную и не такую шаткую тему.
— Видно, что мало знакомы. Ты Марка не знаешь. Он как танк, прет напролом, даже там, где дороги нет. Да и страховка есть, тренер точно поможет. Выкарабкается! Главное, что жив! Да еще и под таким присмотром!
— Ему вещи понадобятся… можешь привести… а я тут с ним побуду… Врачи говорят он скоро должен в себя прийти, — слова даются тяжело.
Чувствую себя преступницей. Мало того что жизнь парню сломала, так еще и завралась по самые уши. Марк очнется, и… Эти футболисты с врачами прямо тут меня и закопают. Поделом мне.
— А у меня тут дядька работает. В другом отделении. Говорит, вроде твоего Марка привезли. Но он сейчас уже смену сдал домой поехал, так бы нас внутрь провел.
— Сейчас туда все равно нельзя…
— Да понятно… переживаем мы за братана. Я, кстати, Клос, капитан команды. Вливайся в семью, сестренка, — по-свойски приобнимает меня за плечи. — И не стесняйся все свои. Пацаны в обиду не дадут.
— Спасибо, — опустила голову. С преувеличенным интересом рассматриваю тротуар. — Надо родителям его рассказать… Я, к сожалению, не знаю о них ничего… Марк не говорил…
— О, — ухмыляется, — Тут ты не одна такая. Мы тоже в неведении. Матери у него нет. А отец, о нем Марк никогда не говорил. Знаю, есть, но где и что, тут уж как он проснется, сама спросишь. Не любит он тему родни. Вот и с тобой не поделился.
Мы еще немного поговорили. Клос обещал утром приехать и привести вещи. Они уехали, а я побрела назад. Чувство гадливости к себе только разрастается. Села в коридоре. Смотрю в одну точку. И не понимаю, как вести себя дальше. Как выпутаться из кокона лжи, в который сама себя загнала.
— Очнулся! — ко мне подбегает Йохана. Берет меня за руку. — Пошли!
Иду обреченно, как смертница на казнь. Но я обязана посмотреть ему в глаза. Должна, лично извиниться. Только что изменят мои извинения? Ничего…
Вхожу в палату. Марк смотрит на меня. Лицо искажено от боли. А взгляд темно-карих глаз ясный, заинтересованный. Кого-то мне этот взгляд напоминает. Да и в целом внешность парня, сейчас кажется отдаленно знакомой. Но ведь я раньше его никогда не видела. В этом сомнений нет.
— А вот и ваша невеста! — радостно выпаливает Йохана. Тут же находится и врач.
— Невеста… — он слабо улыбается. — Невеста… — повторяет, словно смакует это слово. — Я рад, что ты здесь, милая…
Глава 24
Нам не дали побыть наедине. Объясниться не получилось. Вышла из палаты я в смятении. Ничего не понимаю. Пока я там была Марк, не сводил с меня взгляда. Смотрел с нежностью и восхищением. На меня? На ту, что искалечила его жизнь?
Может у него амнезия? Это вероятней всего. Не помнит событий. Ему сказали невеста, он только очнулся, плохо соображает. Вот и поверил. Вот! Самое логичное объяснение. Другого просто не может быть. Ничего ему станет легче, и неприятного разговора все равно не избежать.
— Йохана, — подхожу к медсестре, которая как раз вышла из палаты вместе с доктором. Отвожу ее в сторону. — А Марк… у него амнезия, да?
— С чего ты взяла? — хмурит брови.
— Просто подумала… странный он был… — бормочу невнятно, прячу взгляд.
— Ну… странный… сама понимаешь… столько травм. Но он все помнит.
— Ясно… — протягиваю задумчиво.
Нет. Ничего не ясно. Совсем ничего!
— Ты это пока он отдыхает, домой бы съездила, что ли. Поспать тебе надо, — смотрит сочувственно.
Как тут отдохнешь, когда столько событий и вопросов, рвущих на части душу. Но Йохана права, ненадолго домой съездить надо. Проветриться тоже не помешает. А то тут в стенах больницы начинаю сходить с ума. Остается только дождаться, когда Марк придет в себя, так что мы сможем поговорить.
