я с тобой попрощаюсь.
– Ну, слава богу, все встает на свои места. А то я никак не мог понять, с чего это такой гламурной девочке, как ты, интересоваться моей унылой ботанской жизнью.
– Во-первых, мне глубоко фиолетово, что там с твой жизнью. Ты сейчас сам прислал фотку. А во-вторых, кто верит только в то, что видит, – идиот.
– То есть ты признаешь, что ошибалась, называя меня ботаном и клоуном?
– Ты, вообще, откуда?
– Из Москвы, а что?
– А, ну тогда понятно. Вы там все такие.
– Какие?
– Пафосные.
– Зашибись! Теперь я еще и пафосный. Пафосный ботан? Или пафосный лузер? Даже не знаю, что лучше звучит.
– Ах-ах, смешно. Все, давай, мне некогда.
– Ты учишься?
– Угу.
– В школе?
– Угу.
– Сделай и пришли фотку.
– Обойдешься.
– Значит, ты не в школе.
– Сейчас нет.
– Понятно.
– Что тебе понятно?
– Что ты типа в школе, но на самом деле не в школе.
– На чем ты пытаешься меня подловить? – Я взвиваюсь. – Сам-то ты где?
– Я в автобусе. Прислать подтверждение?
– А какого черта ты делаешь в автобусе, если сейчас четвертый урок?
– Еду с кладбища. Меня, как самого главного и пафосного ботана школы, отправили помолиться за Макарова.
– Ты же сказал, что он конченый урод.
– Прикинь, за уродов тоже молятся.
– А че, ботаны умеют молиться о чем-то, кроме оценок?
– Я тот самый ботан, который умеет.
– А ты правда ботан?
– А ты правда гламурная?
– Ты опять?
– Ладно. Ок. А какой ты сама себя считаешь?
Вопрос задевает за живое. Может, ему и впрямь интересно, что у меня за душой, но, скорее всего, это лишь мои надежды.
– Не гламурной.
– Ну это я понял. Может, что-то еще?
Он не отстает, и я отделываюсь шуткой, в которой, по правде, нет и намека на шутку:
– Я думала, что я независимая, сильная и смелая, но на самом деле, как показывает практика, – слабачка и типичная неудачница.
– О, класс! Это прям про меня.
– Ты еще и дебил, ботан. Я с тобой личным поделилась, а ты такой же придурок, как все. Не пиши мне больше.
– Эй, погоди, я серьезно. Я тоже неудачник. Честно. Взять хотя бы этого Макарова. Он меня вообще ни во что не ставил, всю школу на меня натравил. Не подумай, что жалуюсь, но, что есть, то есть.
От этого признания екает в груди. Еще слово – и я разревусь. Часто моргаю, снова и снова перечитываю последнее сообщение и все больше убеждаюсь: придурок прикалывается. С его внешкой и приторной улыбочкой впору записывать дебильные ролики для «Тик Тока» и пудрить девчонкам мозги – последнее он в данный момент и проделывает.
Вздыхаю и констатирую:
– Ага. Нестареющая классика. Ты ботан, и тебя буллят. Извини, но у нас с тобой разные проблемы. И говорить больше не о чем.
– Типа, куда нам, столичным ботанам, до проблем подкрученных провинциальных девчонок? А еще меня обвиняла в пафосе.
– Глеб? Ты же Глеб? Тебя правда так зовут в жизни?
– Угу.
– Так вот, Глеб, иди к черту.
– Хорошо. Ушел.
– И не пиши мне.
– Хорошо.
– Дебил.
– У тебя новый приход?
– У меня новый уход.
– Понял. Тогда, когда закончится, пиши сама.
– Еще чего?!
– Я просто предложил.
– Отвали уже!
– Отваливаю. Как раз моя остановка. Спасибо, было классно скоротать с тобой дорогу. И удачи в гламурных похождениях!
– Придурок!
Я в сердцах сворачиваю диалог и в отражении черного зеркала вижу свои ненормальные, горящие злобой глаза.
А вдруг он не врет?.. Содержимое его аккаунта никак не вяжется с успешностью. Может, придурок, не умеющий вести нормальный диалог, это не он, а я?..
Снова заношу палец над экраном:
– Тебя правда буллят?
– Думаешь, я такими слезливыми историями к девушкам подкатываю?
– Ладно. Прости, что наехала. У меня есть повод.
– Наезжать на незнакомых людей из-за своих проблем – это не повод, а диагноз.
Он уязвлен – отвечает не сразу и старается посильнее задеть, но я бы тоже на его месте злилась. Не ведусь на бубнеж и строчу полный трагизма рассказ: ну, просто чтобы он знал, кому рассказывает про буллинг.
Конечно, проще было записать голосовое, но Милана вечно прикалывается над моим «прокуренным» тембром и манерой растягивать слова.
– Ага. Диагноз. Не иначе. Каких только «диагнозов» на меня не вешали в школе! Психичка, анорексичка, хикки. Ведьма. Это ролевая модель, и я не могу на нее повлиять: то, что обычно легко удается, при этих уродах оборачивается настоящим кошмаром. Если пою – фальшивлю, как мартовский кот, если говорю – скатываюсь в никому не интересное занудство и дарю им новые шикарные поводы для глума. Чувствую себя куклой, которой уготовили участь вечного изгоя и объекта насмешек. В общем, в один из дней я решила повернуть их оружие на сто восемьдесят градусов: я ведьма, да будет так. Прикол в том, что теперь они сами верят, будто я способна навести порчу, и побаиваются. К чему это я? Резкость – моя вторая натура. Не принимай на свой счет, окей?
Выдохнув, отправляю Глебу свое нытье, и облегчение, смешанное с ожиданием, мурашками проступает на коже. В ответ прилетает три смеющихся смайлика.
– Эй, по-твоему, я тут что, анекдоты травлю?
– Нет. Меня повеселило другое. Похоже, меня тебе Бог послал. Ни за что не догадаешься, как меня называют в школе.
– Я попробую. Солнышко? Зая? Киса?
– Хочешь, чтобы меня прямо сейчас стошнило?
– Всего лишь, чтобы ты почувствовал то же, что я, увидев ту фотку с первого сентября. Тебе там только нимба не хватает. Такой правильный и сладенький, аж скулы сводит.
– Да чего ты прицепилась к фотографии?
– Потому что меня она бесит. Терпеть не могу вот таких ванильных мальчиков, которых создают не иначе как в киберлаборатории послушания и занудства.
– А почему только мальчиков?
– Потому что мы сейчас говорим о тебе.
– Но ты же меня совсем не знаешь. Я, может, отпетый подонок и негодяй с ангельским лицом?
– Подонок и негодяй, которого буллят? Рассказывай!
– А что же ты, типичная неудачница, делала в экстремальном мини на ночной тусовке?
– Считай это своеобразным социальным экспериментом. Иногда так хочется залезть в голову другим людям и понять, каким с их позиций видится мир. Собственно, этим я вчера и занималась.
– И как тебе их мир?
– А никак. Смертная скука.
– То есть твоя собственная жизнь веселей?
– Нет. Блин. Да что ты прицепился?!
– Кажется, я начинаю понимать твои школьные диагнозы. Ты ведешь себя крайне недружелюбно. И нервничаешь по пустякам.
Я снова закипаю. За годы вынужденного отшельничества пришлось нарастить броню, чтобы никто не совался
