чтобы стать звездой школы? Чисто гипотетически. Предположим, все сложилось бы не так, как сложилось? Если бы я не ввязался в тот конфликт с одноклассниками Гошиной сестры? Если бы подружился с Сашей Макаровым? Нет, понятное дело, что я не мог не заступиться за маму и с Макаровым никогда в жизни не подружился бы, но меня, главным образом, интересует собственный потенциал. Ведь, как ни крути, нужно признать, что Макаров – личность. С его мнением считались, его боялись, каким-то непонятным образом он вынуждал людей делать то, что он хочет. А еще Макаров был яркий – с внешностью ему повезло, но это даже не основное. Он всегда держался так, словно весь мир был создан именно для него, поэтому всё и все вокруг должны соответствовать его ожиданиям. А если не соответствовали, то немедленно выбраковывались. Вот как я, например.
Учился Макаров средне, на трояки, но это никого не смущало, словно ему достаточно было быть просто Макаровым. Учителя относились к нему с осторожным уважением, не цепляя лишний раз и не заваливая, словно безоговорочно принимали его неприкосновенность и исключительность. У Макарова была, конечно, богатенькая семья, но вряд ли дело заключалось только в этом. Кулыгин вон тоже сынок какого-то дипломата, но тихий, скромный и безобидный. А, раз безобидный, значит, и считаться с ним необязательно. Тогда как Макаров, чуть что не так, немедленно лез в бутылку, качал права и выставлял своих обидчиков в самом неприглядном свете.
А еще Макаров любил и умел командовать. Часто ему достаточно было одного взгляда, чтобы отдать приказ своей шобле, а без его одобрения те и шагу не могли ступить.
Поэтому я не кривил душой и не хвастался, говоря Нелли, что горжусь тем, что не прогнулся под всю эту систему. Но мне действительно было гораздо легче жить со статусом изгоя, нежели стать шавкой Макарова. Сама мысль о том, чтобы угождать против собственной воли, казалась настолько омерзительной, что ради самоуважения я был готов терпеть стычки и насмешки. Ведь, пойдя на попятную, я превратился бы либо в такого же шакала, как и его дружки, либо в дрожащую мышь, что в обоих случаях полностью противоречило моим взглядам на то, каким должен быть человек.
Да, мои знания о мире черпались из кино и книг, но там везде было о том, что даже если на долю героя выпадали страдания, то он никогда не должен был «опускаться на колени» и «целовать сапоги». Как-то раз по малолетству я даже с мамой спорить стал, доказывая, что стоять на коленях унизительно. И тогда она, яростный противник телесных наказаний, хорошенько отхлестала меня косынкой, как только мы вышли из церкви, – ведь мне приспичило заявить о своей героической позиции именно там. Но потом успокоилась и, выслушав, объяснила, что вставать на колени можно и нужно только перед теми, кого любишь и уважаешь. Потому что это жест не только покорности, но и доверия.
А вообще, мой любимый герой – Максимус из «Гладиатора»: сильный, смелый, гордый. Сколько раз, попав в очередную передрягу, я вспоминал, как его держали в клетке и в цепях, как он был вынужден сражаться за свою жизнь и как независимо и гордо разговаривал с цезарем. В такие моменты я воображал, будто я – это он, и мне становилось намного проще давать отпор Макарову. Максимус был рабом по обстоятельствам, но не по духу. Вот и я отстаивал свободу своего духа, как только мог.
– Ты чего сидишь в темноте? – Мама заходит в комнату, и свет резко вспыхивает.
Я зажмуриваюсь. Пока размышлял обо всем этом, не заметил, как монитор ноута погас.
– Доклад делаю.
– В темноте?
– Угу. Пытаюсь представить, как было, когда еще ничего не было.
– До Сотворения мира?
– Тут пишут, что до момента Большого взрыва ничего не существовало, а пространство и время начали формироваться одновременно.
– Глеб, – она смотрит с укором, – я не собираюсь вступать в полемику со школой и мешать тебе делать уроки, но, просто чтобы ты знал, Бог был всегда и всегда будет. Он является первопричиной всего на свете. И времени, и того, что ты называешь пространством, и всего живого на свете, и нас с тобой. Во всем, что нас окружает, присутствует частица Бога.
– А тут пишут, что «в рамках эксперимента по галактической эволюции с помощью спектроскопии был проанализирован состав ста пятидесяти тысяч звезд, и исследование показало, что люди и звезды Млечного Пути на девяносто семь процентов состоят из одних и тех же атомов».
Мама поджимает губы – у нас уже были подобные разговоры и каждый раз тупиковые.
– Хочешь знать мое мнение? – Она снимает со стула белую рубашку и мнет ее в руках. – Ты слишком много думаешь, вместо того чтобы прислушиваться к своему сердцу и чувствам.
– Серьезно? Ты так считаешь?
Я немало удивлен.
– Разумеется. Нет, то, что ты рассудительный и разумный, хорошо, но иногда стоит отпустить себя и довериться сердцу.
– Лучше такого не говори, – смеюсь я. – Если я себя отпущу, то очередного Большого взрыва нам не избежать. Нет, ладно, может, не такого большого, но образования сверхновой точно.
– Не нужно ерничать. Ты меня понял.
Я киваю. Я ее понял. Она пытается сказать, что я должен открыть свое сердце для Бога, как это сделала она. Вот только мама понятия не имеет, какая чернота в этом моем сердце скопилась. Лучше даже не трогать.
– Отнесу рубашку в грязное? – интересуется она, собираясь выйти из комнаты.
– Нет! – Я вскакиваю из-за стола и забираю рубашку у нее из рук. – Еще в ней похожу.
Мама с подозрением косится:
– Ты же белое ненавидишь.
– Да, но сейчас надо для школы.
– Странно, – она пожимает плечами. – Разве у вас не траур?
– Траур. Но мне так надо.
– Хорошо. Только постирать ее все же стоит. Воротник грязный и по́том пахнет.
– Нормально. Один день доходить можно.
Когда она закрывает за собой дверь, я возвращаюсь к докладу о происхождении Вселенной. Только вместо того, чтобы читать научные статьи, снова думаю совсем о другом.
Все-таки эта Нелли странная. Резкая, вспыльчивая, но не злая. Хочет казаться злой, однако я чувствую, что это наносное – уж слишком она прямолинейна. По-настоящему злые люди никогда не признают этого за собой, а она извинилась, что наехала, и, хотя потом наговорила еще всякого про ванильного мальчика и кибервоспитание, поделилась со мной своими личными бедами. Пускай мимолетно и вскользь, но получилось довольно любопытно. Выходит, что она тоже своего рода изгой. А это даже прикольно. Интересно,
