за магазин? – Он опускает голову под воду, а потом выныривает и смахивает с лица волосы.
– Антикварная лавочка.
– Антикварная? – Он запинается, произнося это слово.
– Да, старая мебель и всякая всячина.
– О, это скукота.
Я не могу удержаться и хохочу.
– А ты думал, какой у нее магазин?
Он пожимает маленькими плечиками.
– Ну, не знаю. Магазин игрушек.
– Было бы круто.
– Наверное, когда вырасту, у меня будет магазин игрушек.
Я улыбаюсь. Не ребенок, а сплошное очарование.
– Ты можешь сделать все что захочешь.
– Это правда. Может быть, я стану пожарным или буду летать на самолете. Или дрессировать динозавров.
– Возможности безграничны, – уверяю я его.
В этом вся прелесть детства. Дети способны фантазировать о чем угодно и свято верят в то, что сумеют это осуществить. А потом они взрослеют, и окружающий мир радостно разбивает их мечты и возвращает к реальности.
А такой профессии, как дрессировщик динозавров, и вовсе не существует.
– Я проголодался, – объявляет Форрест и плывет к лесенке из бассейна. – Приготовишь мне обед?
– Конечно. – Я понятия не имею, какие продукты есть у Тайера. Когда мы проходили мимо, я на кухне ничего не заметила, и там нет холодильника, так что…
Мы заворачиваемся в полотенца, и Форрест ведет меня в дом, к небольшому морозильнику, установленному в какой-то боковой комнате. Он пытается поднять крышку, но для его тонких ручонок она слишком тяжела. Пока он не поранился, я хватаю крышку и толкаю ее вверх.
Морозильник битком набит полуфабрикатами, которые можно разогреть либо в микроволновой печи, либо в духовке. Что ж, разумно.
Форрест берет что-то вроде детского ужина с куриными наггетсами в форме динозавра.
– Вот это, пожалуйста. – Он сует мне пакет и убегает.
Дом Тайера я еще не исследовала (я любопытна, но не настолько). К тому же, пока дом не доведен до ума, я вряд ли сумею сделать о нем какие-либо глубокие выводы.
Я возвращаюсь на кухню и в микроволновке разогреваю Форресту еду. Я завернута во влажное полотенце, но оно почти не защищает меня от холода кондиционера. Мои волосы мокрые, по спине с них стекает вода.
– Форрест? – зову я, гадая, куда он убежал. – Форрест! – Меня охватывает паника, и я бегу из кухни на улицу, едва не споткнувшись о полотенце. – Форрест! – кричу я, когда вижу его в бассейне, плавающим лицом вниз.
Он подпрыгивает и бросает на меня забавный взгляд.
– Что?!
Мое сердце бьется со скоростью миля в минуту, от ужаса я холодею и не могу сделать ни шага.
– Нельзя спускаться в бассейн без присмотра! – Я почти перехожу на крик. – И уж тем более нельзя, не предупредив меня. – Я прижимаю руку к сердцу в надежде, что оно немного успокоится, но понимаю, что в ближайшее время это вряд ли произойдет.
– Прости, – хмурится он и вот-вот заплачет.
Меня так и подмывает сказать ему, что все в порядке, но я сдерживаюсь. Так поступать нельзя, и я хочу, чтобы он это понял.
– Иди пообедай, а потом мы еще поплаваем.
– Хорошо. – Он говорит тихо, его подбородок дрожит. Он обедает за складным пластиковым столом с набором стульев и старательно отводит взгляд. Я жую яблоко, которое принесла с собой, и потягиваю диетическую колу. Я жду, когда он сделает первый шаг. Он макает куриный наггетс в кетчуп и откусывает кусок. – Мы расскажем об этом моему папе?
Я изо всех сил сдерживаю улыбку.
– Да, нам придется ему рассказать.
Он опускает голову.
– Он разозлится. Он велел мне этого не делать, но я не думал, что это так важно. – Он оживляется, округляет глаза. Его нос покраснел от солнца, и я мысленно делаю заметку нанести на него побольше солнцезащитного крема перед тем, как мы снова выйдем на улицу. – Я отлично плаваю. Честно.
Смягчив взгляд и голос, я отвечаю:
– Не имеет значения, насколько ты хороший пловец. Несчастье может случиться с каждым.
– Даже с тобой?
– Даже со мной.
– А с моим папой? – Он думает, что поставит меня в тупик.
– И с ним тоже.
– Хм, – мычит он. – Значит, он не такой невидимый, как говорит?
– Невредимый, – поспешно поправляю я. – Я знаю твоего отца недостаточно хорошо, чтобы это подтвердить. Насколько я знаю, он может быть несокрушимым.
В Тайере действительно есть нечто мощное. Форрест кивает.
– У него твердые мышцы.
Я запрокидываю голову и смеюсь. Кажется, я люблю этого ребенка.
Глава одиннадцатая
Я просыпаюсь в холодном поту. К коже все липнет. Бинкс открывает зеленый глаз, делает вывод, что я не умираю, и быстро засыпает снова. Мое сердце бешено колотится в груди от этого кошмара.
Дверь со скрипом отворяется.
Руки на моем теле.
Руки, которые должны были защищать меня, укрывать, вместо этого меня разрушают.
По щекам текут слезы. Это не кошмар, а реальность, мое прошлое. Оно всегда возвращается, вечно меня преследует.
Дрожащие ноги ударяются о деревянный пол, и он протестующе стонет, словно я и его разбудила. Я откидываю с глаз волосы, они влажные.
Задыхаясь от недостатка кислорода, спотыкаясь, я спешу к окну и открываю его. Я знаю, что в таком состоянии мне не следует подниматься на крышу, но мне срочно нужно ощутить на лице воздух. Я на четвереньках выползаю в окно.
Обычно сны (кошмары, воспоминания, называйте их как хотите) не влияют на меня так сильно. Вчера я впервые за три месяца сходила к своему психотерапевту, это всколыхнуло кучу дерьма, и, по-видимому, мозг решил атаковать меня в самый уязвимый момент – во время сна.
Я дышу полной грудью, пытаюсь замедлить сердцебиение и вернуть его к нормальной скорости, но понимаю, что скорее всего у меня не получится.
Отправляться на пробежку слишком рано даже для меня: когда я открыла глаза и взглянула на часы, цифры показывали два часа ночи.
Но я точно знаю, что больше не усну. Что-то шевелится в ночи, и я поворачиваю голову и вижу тлеющий огонек сигареты. Страх пронзает все мое существо. Я вдруг осознаю, что кто-то еще не спит в этот час и может меня заметить, но потом я догадываюсь…
– Тайер, – выдыхаю я.
Сигарета исчезает, и становится так темно, что уже ничего не разглядеть. Я изо дня в день твержу маме, что нужно установить фонарь с датчиком движения, но она и слушать меня не желает.
Тайер внезапно появляется на переднем дворе и смотрит на меня снизу вверх со страхом в глазах. Я знаю, что меня легко принять за сумасшедшую. Стою здесь на четвереньках, с безумным взглядом и
