Рассуждая таким образом, он даже не заметил, как очутился в кухне хозяйского дома. Вскоре он стоял без рубашки перед полной мексиканкой, которая старательно перевязывала его раны. Весь левый бок Тома представлял собой сплошной багровый кровоподтек.
– Ох, как плохо, сеньор. Вам нужен отдых, – сказала женщина.
– Не могу. Я дал слово. Я не могу подвести сеньора Гальвеса.
– Тогда ты просто глупый молодой человек. Посмотри на плечо! Оно вздулось и посинело. Ты можешь шевелить рукой?
Морщась от боли, Том подвигал рукой.
– Все в порядке.
– Да, вижу. Только стоит тебе это больших усилий. Этот конь убьет тебя, а ты слишком молод и красив для этого.
Том улыбнулся и поднял обе руки вверх, чтобы ей было удобнее его бинтовать.
– Спасибо, сеньора или сеньорита? Пожилая женщина засмеялась; ее огромные груди заколыхались.
– Уже много лет сеньора, – вспыхнула она. – Посиди и отдохни минутку. Они еще не готовы ехать. Я схожу за водой.
Тяжело ступая, она вышла из кухни. Том с любопытством огляделся. Огромная кухня была заставлена кувшинами с домашними припасами, которые хранились на полках вдоль стены. На столе лежал свежеиспеченный хлеб. Да, здесь во всем чувствуется достаток. Калифорния – место, где много солнца и еды. Она ему нравилась все больше и больше.
Неожиданно Том заметил кружевное голубое платье, мелькнувшее в дверном проеме. Он поднял глаза и увидел юное прелестное личико. Пара темных глаз сочувственно смотрела на него.
– С вами все в порядке, сеньор? – прозвучал девичий голосок.
Том улыбнулся.
– Я себя отлично чувствую, сеньорита Гальвес. Благодарю, что спросили меня об этом.
Хуанита зарделась при виде его обнаженного торса и отошла от двери.
– Меня не похвалят за то, что я здесь, но мне хочется сказать вам, что вы очень храбрый, и я надеюсь, вы приедете назад на этом огромном коне. Я буду молиться за вас.
Их глаза встретились.
– Тогда я уверен, что мне повезет, – сказал он. Девушка улыбнулась, а он посмотрел на нее так, что она вся затрепетала.
– Я… я надеюсь, что вы не сочтете меня ужасно дерзкой за то, что я говорю с вами наедине. – Хуанита отвернулась. – Я не должна видеть вас без рубашки.
Целомудрие и наивность делали девушку еще более соблазнительной.
– Я вовсе не считаю вас дерзкой. Я только думаю, что вы красивая молодая девушка, у которой доброе сердце. С вашей стороны очень великодушно желать мне удачи.
Хуанита услышала шаги Иоланды.
– Я должна идти, – девушка круто повернулась, взметнув нижними юбками, и исчезла.
В кухне появилась Иоланда с ведром воды.
– Хотите воды, сеньор?
– Да, спасибо.
Она сняла с вбитого в стену крюка ковшик и зачерпнула воды, затем наполнила стакан и подала его Тому.
– Хорошая холодная вода из источника. Том взял стакан.
– Скажи-ка мне кое-что, Иоланда, но обещай, что никому не скажешь о нашем разговоре.
Иоланда хихикнула.
– Вы о чем, сеньор?
– Меня интересует сеньорита Гальвес. Она помолвлена с Эмануэлем Идальго?
Женщина нахмурилась.
– Она еще ребенок и ни с кем не помолвлена, но сеньор Идальго хочет жениться на ней. Все это знают. Но он ей не нравится, а сеньор Гальвес никогда не заставит дочь выйти замуж за того, кого она не любит.
Том отпил немного воды.
– А что, если она полюбит того, кого не одобрит ее отец? Позволит ли он ей видеться с этим человеком? Не будет ли мешать ее счастью?
Иоланда изучающе посмотрела на него и широко улыбнулась.
– Ты говоришь о себе? Том допил воду.
– Я не говорил ничего подобного.
– Тебе и не нужно ничего говорить об этом. – Женщина скрестила руки на груди. – Возможно, сеньор Гальвес не станет мешать ее счастью. Но он очень строгий. И хочет для дочери только самого лучшего. Если человек стоящий, то он одобрит выбор дочери. – Она подмигнула ему. – Я бы одобрила, будь это моя дочь.
Том улыбнулся, стараясь не обращать внимания на боль в левом боку и надеясь, что там нет ничего серьезного.
– Будь осторожным. В обращении с дочками богатых мексиканцев нужно придерживаться особых правил. Помни об этом. И остерегайся сеньора Идальго. Если он заподозрит, что ты положил глаз на эту девушку, он сделает какую-нибудь гадость. Он уже сейчас злится из-за того, что тебе доверили приручить жеребца. Я наблюдаю за ним все эти дни, пока ты здесь. Он ведет себя как капризный ребенок.
Иоланда переставила ведро на другое место и добавила.
– У Эмануэля Идальго подлая душа. Однажды он начал ухаживать за моей дочерью, Марией. Спросил у меня разрешения и поехал с ней верхом. Немного покатались, а потом он стал к ней приставать.
Она сопротивлялась, тогда он ударил ее и попытался изнасиловать. Она расцарапала в кровь его лицо и убежала. Думаю, единственная причина того, что он оставил ее в покое, – то, что он побоялся потерять работу. Я хотела пожаловаться сеньору Гальвесу, но Мария упросила меня не делать этого. Она боялась, что Эмануэль скажет хозяину, что она плохая девушка. Сеньор Гальвес иногда гневается на сеньора Идальго, но он доверяет ему и считает хорошим работником. Идальго знает свое дело. Глаза Тома гневно сузились.
– С твоей дочерью все в порядке?
– Да. Она встречается с другим молодым человеком. У тебя доброе сердце, раз спрашиваешь о моей дочке.
Том посмотрел на дверь, в проеме которой недавно стояла Хуанита.
– Я рад, что сеньор Гальвес не разрешает Идальго ухаживать за Хуанитой. Если он попытается сделать что-нибудь подобное, я убью его, – категорично заявил он.
Иоланда удивленно вскинула брови.
– Такие чувства по отношению к девушке, которую ты едва знаешь?
– Я знаю, что она наивная и доверчивая. Слишком доверчивая для такого негодяя, как Идальго. Мужчина, за которого она выйдет замуж, должен быть добрым и терпеливым.
Женщина хихикнула.
– Понимаю, что происходит у тебя в душе, – она посерьезнела. – А почему такой красивый молодой человек до сих пор не женат?
Том подумал о Бесс. Сколько лет прошло, а он так отчетливо представлял ее себе.
– Я был женат. Десять лет назад. – Он рассеянно повертел пустой стакан в руке. – Мы были женаты только шесть месяцев. Она умерла от холеры. Это было в Техасе.
Глаза сердобольной Иоланды увлажнились.
– Мне так жаль, – она потрепала его за плечо. – Выходит, ты одинокий мужчина, которому следует опять жениться. Новая жена и дети помогут тебе забыть о горе.
Том грустно улыбнулся и встал, надевая рубашку. Толстая мексиканка успокоила его. Ему было легко и приятно с ней разговаривать.
– А сейчас я должен заняться жеребцом. Я научился жить одним днем, Иоланда. Никто не знает, что ждет его завтра. – Он застегнул рубашку. – Но я скажу тебе одну вещь. За все эти годы впервые получилось так, что сеньорита Гальвес поразила меня в самое сердце. Мне хотелось бы узнать ее получше, но боюсь, что это невозможно. – Том слегка поморщился от боли. – Спасибо за то, что быстро вылечила меня.
