Читаем без скачивания Диагноз: любовь - Рушель Блаво

— Ты тоже, — медленно произнесла Наташа.

Татьяна постоянно уходила от сути разговора. Она логично и разумно рассуждала о том, что молодым девушкам вообще неплохо бы жить отдельно от родителей, а ее Дашке — тем более, ведь иначе она рискует так всю жизнь и просидеть за компьютером. В этом месте я мысленно аплодировал Татьяне — ее тон был спокойным, в нем больше не звучала вина. Правильно было бы дать ее дочери хотя бы возможность изменить свою жизнь, найти какие-то увлечения. А необходимость самой себя обеспечивать наверняка подтолкнет Дашу к активным действиям. А там, глядишь, и с людьми начнет сближаться, и друзей заведет, может, и замуж со временем выйдет. Татьяна призналась, что даже уже говорила с Дашиным отцом о том, чтобы им складчину купить дочери комнату где-нибудь в приличной коммуналке в старом фонде. У Татьяны как раз был вариант на примете. Одним из преимуществ того дома было то, что там еще ни у кого не было Интернета. Идеальным вариантом Татьяне представлялось вообще не отдавать дочери компьютер. Пусть, если Даше нужна вещь, она найдет способ сама на нее заработать.

И снова на Татьянином лице не отражалось никаких эмоций. Читалось только воодушевление от мысли о разъезде с дочерью. Но никакой радости за дочь, никакой веры в то, что у Даши все будет хорошо, Татьяна, кажется, не чувствовала. Это было понятно хотя бы потому, что в ее рассуждениях красной нитью проскальзывала мысль: если у Даши ничего не получится, они с мужем ее не бросят и будут помогать, пока живы.

И тогда я спросил, что же Татьяна будет чувствовать, когда Даша отселится.

Сначала, как водится, пошли пространные рассуждения о радости за дочкину самостоятельность. Потом в рассуждениях появилась нотка зависти: Татьянины родители ее ничем не обеспечивали и не дали ей такого жизненного старта, как собственное жилье. Татьяне пришлось добиваться всего самой. А Даше, получается, достанется все и сразу, хотя она и не такая понимающая и терпимая дочь, какой была ее мама в детстве.

А еще женщина призналась, что почувствует себя свободней, разъехавшись с дочерью. Не видя Дашу каждый день, она перестанет винить себя за то, что дочь выросла совершенно безынициативной (сколько бы мы ни обсуждали, что такая жизнь — осознанный выбор, полностью интегрировать эту мысль в сознание Татьяны не удалось). Моя клиентка говорила: наконец она перестанет лишать дочь личной жизни одним своим присутствием, да и сама сможет привести кого-то в гости.

Последний довод, упомянутый вроде как вскользь, похоже, оказался главным: Татьяна чуть покраснела и отвела глаза.

И это была победа! Похоже, у Татьяны появился человек, которого ей хотелось привести к себе.

А значит, она перестала жить для других, выполняя свои обязательства матери и дочери, играя другие социальные роли и бесконечно переживая о том, хорошо ли у нее получается. Пусть и робко, и пока неосознанно, Татьяна захотела и решила что-то сделать для себя. Она приняла решение, которое доставит дискомфорт ее дочери, уже привыкшей к обеспеченной и беспроблемной жизни с мамой, и мужу, и не предполагающему пока, что ему придется выложить круглую сумму на покупку комнаты в коммуналке; зато будет комфортно ей самой.

Татьяна колебалась, и остаток сессии мы работали с ее переживаниями и сомнениями. Теперь дорога была ясна: клиентку нужно было поддерживать.

Последнее время Николай редко бывал в собственном доме. Его брак с Татьяной оставался чистой формальностью, только штампом в паспорте. И все же Татьяна не решалась заговорить о разводе — боялась расстроить мужа, ранить его. Боялась травмировать Дашу — ведь Татьяна хорошо помнила собственные переживания во время развода родителей. Конечно, Даша — совсем другой человек, но человек ведь, со своими чувствами, переживаниями, мыслями, эмоциями! Неизвестно, какую травму нанесет ей развод родителей. Конечно, мама и папа и так давно живут отдельно, но номинально все-таки являются семьей. Возможно, Даше важно ощущать хотя бы некоторую фамильную полноценность. Даша никогда не откровенничала с Татьяной, а потому женщина понятия не имела, что творится в душе дочери.

Все эти мысли останавливали Татьяну от принятия окончательного решения. Она тянула семейную лямку просто потому, что так было нужно. У нее есть семья, и она должна ее сохранять, потому что таков порядок.

Однако время шло, и поддержание семейного очага становилось Татьяне все более в тягость. А ее чувства к Наталье становились все менее похожими на дружбу. Татьяна была не готова перестать видеться с Наташей, а продолжать было нечестно по отношению к мужу.

И наконец Татьяна решила поговорить с Николаем. В очередной выходной день муж традиционно приехал навестить жену и дочку. После чинного семейного ужина и формального обмена новостями Даша, как обычно, удалилась в свою комнату к компьютеру. Татьяна и Николай остались наедине. Оба молчали, Николай смотрел куда-то в пространство, ощущение отчуждения и равнодушия сгустилось в воздухе так, что, казалось, его можно потрогать руками. Татьяна поняла, что момент настал. Она глубоко вздохнула и на одном дыхании выпалила:

— Нам нужно развестись.

— Согласен, — спокойно ответил муж.

Вот так тихо и лаконично закончилась семейная жизнь Татьяны.

Вопреки опасениям матери, Даша не восприняла эту новость вообще никак. Она молча пожала плечами, сказав, что взрослые люди вправе сами строить свою жизнь, а она уже выросла, поэтому за нее переживать не стоит. Она не чувствует себя жертвой развода и адекватно воспринимает сложившуюся ситуацию.

Татьяна почувствовала невероятное облегчение — и никакого чувства вины.

Наша терапия перешла в поддерживающее русло. Мы больше не боролись с иррациональными установками и не учились новым моделям взаимодействия с окружающими.

Я намеренно употребляю местоимение «мы» — к тому моменту я был заинтересован Татьяной более, чем другими своими пациентами, я болел за нее, я переживал с ней и за нее. Слушая ее, я чувствовал то же, что, пожалуй, чувствуют матери, видя успех своих уже взрослых детей.

Теперь я помогал Татьяне не впадать в панику, сохранять спокойствие и не бояться тех изменений, которые происходили в ее жизни. Я поддерживал ее, когда ей было плохо, я помогал ей разбираться с сомнениями, которые ее одолевали. Работа шла тонкая, почти ювелирная. Я чувствовал, что любое мое неосторожное слово может создать пропасть между нами и Татьяне будет уже не с кем посоветоваться.

Не могу сказать, что мне нравилось все происходящее в ее жизни. Но как терапевт — я был рад, что мой пациент нашел себя.

В ходе первых месяцев терапии Татьяна внезапно поняла, что всю жизнь мужчины были для нее совершенно чужими, как инопланетяне, и призналась себе: они ей вовсе не нужны. Ее замужество и отношения с другими мужчинами были лишь данью традициям. Татьяна не чувствовала потребности в этом.

Но постепенно она осознала, что женщины интересуют ее не только как подруги. Знакомство с Наташей стало поворотным в судьбе Татьяны. Она чувствовала в девушке родственную душу, чувствовала необходимость находиться рядом с ней, оберегать и заботиться. Она осторожно ухаживала за девушкой, соблазняла ее, очаровывала. А сама — очаровывалась тем, как, оказывается, она умеет чувствовать. Ей было и хорошо, и страшно.

Развод оформили очень быстро. Через месяц после подачи заявления на развод Татьяна и Николай перестали быть мужем и женой.

Как только они вышли из здания ЗАГСа, Татьяна поняла: все эти двадцать лет Николай, по сути, был чужим ей человеком. Она чувствовала не грусть и не печаль, а только лишь облегчение. Татьяна стояла на пороге перемен и с нетерпением ждала, как повернется ее жизнь.

Как и планировали, совместными усилиями бывшие супруги купили Даше комнату. Это было последнее, что они сделали вместе.

Татьяна начала жить с Натальей. А Даша открыла в себе способности к программированию и стала заниматься интернет-технологиями. Образования она так и не получила, но благодаря своему таланту достаточно быстро стала полностью сама себя обеспечивать.

Альбина

Альбина нервно нажимала пальцами на кнопки, пытаясь найти в записной книжке телефона нужный номер. Наконец ей это удалось, и она услышала голос подруги.

— У меня столько поклонников! — раздраженно начала Альбина. — Постоянные звонки, эсэмэски с признаниями в любви, поэтому на день рождения я получила ого-го! Ни-че-го! Вот такая любовь у нынешних мужиков — экономная!

— Эй, постой-постой, я не поняла, что случи-лось-то? Макс тебя не поздравил?

— Поздравил! Сказал — с днем рождения! И все! От этого я должна быть счастлива? Это что, он думает — женщина любит ушами? А подарки — штука визуальная и осязаемая, зачем они женщине с ушами, пусть лучше лапшу на них носит?