Голос женщины звенел у него в ушах. Он терпеть не мог женщин, которые скорбят лишь о собственных утратах, когда вокруг столько страдания. Мужчины стараются защитить то, что по праву принадлежит им и их семьям, а женщины плачут, сидя дома.
Счастливые семьи здесь собрались.
Утром Дейзи проснулась с первыми лучами солнца. В ее домике была одна-единственная комната, и, лежа в кровати, она могла любоваться горами изо всех четырех окон. Она осторожно спустила ноги на холодный пол и огляделась.
При солнечном свете комната выглядела точно такой, какой она ее помнила. Стены обиты потемневшими от времени досками. На полу перед камином брошена медвежья шкура, старенький диван застелен пестрыми индейскими одеялами. Дрожа от холода, Дейзи открыла чемодан, достала чистую одежду. Больше всего ей сейчас хотелось горячего кофе.
Пройдя по тропинке мимо загона, Дейзи вошла через заднюю дверь прямо на кухню, где Луиза жарила яичницу с беконом. В печи потрескивал огонь, на конфорке стоял кофейник.
— Почуяла, что завтрак готов? — не отворачиваясь от плиты, сказала Луиза.
Далтон сидел за большим столом. У Дейзи сжалось сердце: как же он постарел за эти годы. Отправляясь в Вайоминг, она о нем не вспоминала, но, увидев его сидящим, как обычно, во главе стола, поняла, что по-прежнему считает его свекром. Развод касался только ее и Джеймса. Она подошла к старику, поцеловала в морщинистую щеку.
— Как поживаешь, Далтон?
— А Джеймс куда запропастился? — перебил он ее.
— Джеймс? — изумленно переспросила она.
— Ешь свою яичницу, — сказала Луиза, ставя перед ним тарелку. — А ты что будешь, Дейзи?
— Только тост. Я сама поджарю.
— Подождала бы Джеймса. — Далтон потянулся к банке с черничным вареньем. — Ты ведь знаешь, он любит, когда вы вместе завтракаете.
— Это давно было. — Дейзи не могла понять, с чего вдруг он решил напомнить ей о тех далеких счастливых временах.
— Давно, — хмыкнул Далтон. — Вчера, сегодня, завтра. У вас, диких гусей, все дни как один.
— Диких гусей? — Услышав их с Джеймсом прозвище, Дейзи разлила кофе. Он что, издевается над ней?
«Любовь до гроба, прямо как у диких гусей», — говорил когда-то Далтон о сыне и невестке. Дейзи очень нравилось такое сравнение. Друг Далтона, шаман из племени шошонов, рассказал ей, что дикие гуси — однолюбы, выбирают себе пару на всю жизнь.
— Так где он? — спросил Далтон с набитым ртом. — Может, кто из малышей прихворнул?
— Малышей… — Дейзи чуть не выронила чашку.
Луиза закрыла лицо руками. Далтон, забыв о недоеденном тосте, с тревогой озирался по сторонам. Дейзи все поняла, и ей стало до слез жалко старика.
Его лицо избороздили морщины, глаза затуманились. И, видимо, это старость вернула его в прошлое, где все они были вместе и Дейзи и Джеймс любили друг друга, как дикие гуси.
— Когда это началось? — спросила Дейзи, когда Далтон ушел, а женщины остались мыть посуду.
— Примерно два года назад. Иногда это совсем незаметно. Он все видит и понимает. Вспоминает истории еще про те времена, когда наши с ним отцы готовы были друг другу глотки перегрызть.
— Но сегодня он…
— Сегодня у него мысли путаются. Я ему говорила, что ты приезжаешь и что Сейдж сбежала, но он, как тебя увидел…
Луиза протянула Дейзи вымытую тарелку, и та стала ее вытирать.
— Мне, когда я увидела Далтона, тоже на миг показалось, будто я вернулась в прошлое.
— А он все время туда возвращается, — сказала Луиза. — Но это ничего не меняет, и я его все равно люблю.
— Я знаю.
— Зато его сын никак не поймет, что я здесь делаю.
Дейзи предпочла промолчать. Джеймс рано лишился матери и с самого начала невзлюбил Луизу.
— Дикие гуси, — грустно усмехнулась Луиза. — Я ужасно завидовала, когда Далтон вас так называл. Как будто только у вас была настоящая любовь, как будто вы одни были созданы друг для друга.
У Дейзи в глазах стояли слезы.
— Мы думали, что созданы друг для друга, а на самом деле…
— Судьба жестоко с вами обошлась. Мне жаль, что вы расстались.
— Я поступила так, как считала правильным. Я не хотела, чтобы моя дочь росла на том самом ранчо, где мой сын…
— Не объясняй, — оборвала ее Луиза. — Не мне тебя судить, да я и не сужу. Но я по тебе очень соскучилась. И рада, что ты вернулась.
Конюшня на ранчо была огромная. Под крышей сновали туда-сюда ласточки. Лошади при ее приближении тихо заржали. Рейнджер, Чикита, Пикколо… Дейзи было грустно видеть, как они состарились, но она радовалась, что застала в живых хоть некоторых из своих старых знакомых.
После стольких лет она, должно быть, разучилась ездить верхом, но ей вдруг захотелось сесть в седло, умчаться в горы. Когда-то Джеймс специально держал нескольких лошадей поспокойнее для нее и детей.
— Скаут! — громко сказала она.
Неужели? В середине ряда, отвернувшись в угол и опустив голову, стояла пегая кобыла с белой гривой. Шкура у нее потускнела — видно, ее давно не чистили. Почему Джеймс совсем за ней не следит?
— Скаут… — прошептала Дейзи. Это была ее лошадь. — Скаут, ты меня помнишь?
Старая кобыла стояла не шелохнувшись.
— Вашаки! — вполголоса произнесла Дейзи.
Ей показалось или лошадь действительно дернула головой? Дейзи продолжала с ней разговаривать — о горных тропах, о синем небе, о цветах, пробивающихся из-под снега, о покрытых голубым льдом красных скалах.
Кобыла повернулась. Шагнула, шурша сеном, к Дейзи. Дейзи протянула руку, и ладонь обдало горячим дыханием.
— Я не ошиблась. Это ты… — прошептала Дейзи.
Огромные карие глаза смотрели на нее, и Дейзи поняла, что лошадь узнала свою хозяйку. Дейзи вошла в стойло и обняла кобылу за шею. Скаут вздрогнула, словно просыпаясь ото сна. Она не первый раз видела, как ее хозяйка плачет. Когда Джейк не вернулся домой, Дейзи проревела всю ночь, уткнувшись в ее гриву. Скаут узнала ее запах, и ее голос, и ее слезы. Дейзи вывела лошадь из конюшни на залитый солнцем двор. Остановившись у загона, она воспользовалась его забором как лесенкой, чтобы залезть Скаут на спину.
Старая кобыла пошла ровным шагом. Дейзи ухватилась за длинную гриву, и они направились к заднему пастбищу, за которым начинались горы. Сначала Дейзи хотела повернуть назад, но передумала и, ненадолго забыв о своих тревогах, позволила лошади везти ее, куда ей заблагорассудится.
Сейдж уже пересекла границу штата Небраска, когда у велосипеда спустило колесо. На небе сгущались сизые тучи.
Накануне вечером она несколько часов проехала в хлебном фургоне, пока он не остановился у какой-то больницы. Водитель понес в здание последний ящик с булочками, и тогда Сейдж вылезла из-под полки, сунула в рюкзак коробку кексов, вытащила велосипед и опустила его на землю.
