— Что?
— Когда я забеременела. Мне было семнадцать, чуть больше, чем Сейдж.
— Я ничего про это не знала.
— За несколько лет до того у меня умер отец, и это сыграло определенную роль. Я сильно по нему тосковала. Вот и сбежала с первым попавшимся парнем. Мне была необходима хоть какая-то любовь.
— Но ты же была замужем, когда родилась Рут. — Дейзи помнила, как Луиза рассказывала, что ее муж Эрл умер вскоре после рождения ребенка.
— Так я всем говорила.
— Но Эрл умер…
— Для меня. Когда стало ясно, что он на мне не женится и не даст нашему ребенку свою фамилию, он для меня умер.
— Но…
— Какая теперь разница, что я насочиняла про Эрла. Я это делала, чтоб защитить Рут. Больше всего на свете я тогда хотела вернуться домой. Отец умер. Мать снова вышла замуж, но в ее доме я чувствовала себя лишней. Мне нужен был собственный дом. Мой дом.
— Ранчо было для Сейдж первым домом.
— Единственным, где вы жили все вместе, одной семьей.
Пытаясь привести в порядок мысли, Дейзи помотала головой. В чем-то Луиза, безусловно, права. Вернувшись в Новую Англию, Дейзи оторвала Сейдж от тех, кто ее любил, — отца, дедушки, Луизы. Дейзи пыталась справиться со своим горем и в первую очередь думала о себе. Ей хотелось увезти свое единственное оставшееся дитя подальше от этого страшного ранчо, а в результате она разлучила дочь с отцом.
— Спасибо. За то, что была со мной честна. Я подумаю. Обещаю тебе.
— Ничего больше я и не прошу, — ласково сказала Луиза.
— Только пусть все это останется между нами. Я имею в виду, не говори Джеймсу, что Сейдж беременна.
— Ни за что.
Дейзи медленно опустила трубку и обернулась к сестре.
— Луиза считает, мне надо лететь в Вайоминг.
Она ожидала, что Хатауэй насмешливо улыбнется, изумленно покачает головой, но та лишь сказала:
— Я с ней согласна.
— Но зачем? Что мне там делать?
— Ждать Сейдж. У нее есть причины стремиться туда, и у тебя они тоже есть.
— Я не хочу ехать на ранчо, — услышала Дейзи собственный голос, словно эхо из глубокого каньона.
— Думаю, ты все равно поедешь. Так уж, видно, суждено.
— Откуда ты знаешь?
— Я твоя старшая сестра. Я все знаю.
Прошло одиннадцать часов, как Сейдж сошла с поезда. У нее почти не было сил. Она остановилась, чтобы свериться с картой. Порывшись в рюкзаке, вытащила «набор путешественника», который собрала, уходя из дома: фонарик, спички и карту Соединенных Штатов.
Она понимала, что только чудом ускользнула от полиции, и иногда ее посещали сомнения — может, было бы лучше, если бы ос поймали и отправили домой. Она все время думала о Бене, гадала, где он сейчас, вспоминала, как он сказал, что хочет вернуться в Силвер-Бей. И тогда ей становилось совсем одиноко и страшно.
Вновь оседлав велосипед, она поехала вдоль убранного кукурузного поля. В животе урчало от голода. Часа полтора назад она нашла несколько початков, сжевала сухие зерна, представля себе, что это попкорн.
Ее обогнал пикап. Заметив, как водитель посмотрел на нее в зеркало заднего вида, Сейдж вздрогнула. А если он вздумает вернуться? Вокруг ни души, а от незнакомцев, предлагающих подвезти, можно ждать чего угодно.
Дорога была прямая и ровная. Впереди показались два дома и два крашенных бурой краской сарая. Возле первого дома стоял мотоцикл. Аккуратно подстриженная живая изгородь, на флагштоке посреди клумбы с хризантемами развевается на ветру американский флаг. Сейдж захотелось зайти в дом, попроситься на ночлег.
Нет, хозяева тут же позвонят в полицию.
Она подвела велосипед к сараю. Взглянула на окна дома — не наблюдает ли кто за ней. С трудом открыв тяжелую дверь, проскользнула внутрь. Прячусь от людей, словно преступница, подумала Сейдж.
Маленькая лохматая лошадь заржала и тряхнула гривой. На полке лежали яблоки и морковь, и Сейдж жадно съела несколько штук. Лошадь фыркнула, и девушка и ей дала яблоко. Потом влезла на сеновал и зарылась в сено.
— Здесь мы в безопасности, — шепнула она, поглаживая свой живот, — хотя до места еще не добрались.
Дэвид Крейн любил свою машину, потому что на ней можно уехать, куда захочешь. Он нажал на газ, прибавляя скорость. Машина была дряхлая, и пахло в ней сырой шерстью. Широко раскрытые глаза собак тревожно всматривались в ночную тьму.
Он ехал по Вайомингу на восток, к Небраске. Вдруг он опустил стекло, прислушался. Шелестя ветвями, сосны нашептывали ему дорогу. Поверни налево, на шоссе, поторопись.
Куда ехать, Дэвиду подсказывали солнце, луна, ветер, деревья. Он не мог объяснить этих сигналов и следовал указаниям, не задавая лишних вопросов. И там, куда он приезжал, обязательно находились животные, которых надо было спасать.
Одна из собак залаяла, и он понял, что пора остановиться.
— Хотите выйти?
Дэвид вышел, открыл заднюю дверцу, выпустил собак. Они затрусили к деревьям. Делая свои дела, они не сводили с Дэвида глаз. Когда они закончили, он свистом подозвал их, и они послушно вернулись к машине. Одна из них сжимала в зубах старую плюшевую игрушку.
— Давай, Петал, залезай, — подтолкнул он собаку. — Вот умница.
Петал была первой из тех, кого он спас. Черно-бело-рыжая самка питбуля стискивала мощными челюстями обслюнявленную игрушку. Дэвид сам отдал ей этот сувенир из собственного далекого детства.
Когда его пассажиры заняли свои места, он открыл бардачок. Школу он бросил. Его настоящим учителем стала природа. И теперь она снова куда-то его звала.
Своей работой — спасением животных — он занимался в основном в Вайоминге, где по амбарам и сараям прячется множество бездомных кошек и где на каждом шагу собачьи питомники, которые держат злые и жестокие люди. Но сейчас неведомая сила влекла его в Небраску.
Дэвид знал, что это значит: кому-то нужна его помощь и защита. Порывшись в бардачке, он достал ручку с тонким пером и чернила. Окунул ручку в пузырек, стряхнул на пол излишки чернил.
Убедившись, что перо почти сухое, он повернул к себе зеркало. Было темно, но сквозь ветви сосен пробивался лунный свет. Он поставил точку на левую щеку, потом — на правую, а затем обвел каждую ровным кружком. Эти знаки имели какой-то важный смысл, хотя Дэвид не мог объяснить, зачем он их рисует. Он понимал: кто-то очень его ждет. Может, побитая собака, или брошенные слепые котята, или сова со сломанным крылом. Кто именно, он узнает, когда доедет.
Предсказание Далтона Такера сбылось. Пошел дождь. Вернее, не пошел — хлынул как из ведра. Вода потоками стекала со склонов гор, наполняла озера и пересохшие реки. Бизоны, лоси, антилопы пили вместе с коровами.
