– Р-р-рят’три-ит! – пророкотало раздраженным камнепадом из дальней темноты. Лавэ улыбнулся. И в этом они со Свапом похожи – терпения в запасе ни у одного, ни у другого. Вожак желал лицезреть гостей.
Не-ет, он, Раим Шенол, выжмет из обстоятельств все возможное, а потому не скажет этим странным людям, что нгурулы – эмпаты, а зверь, связанный с человеком, может не только настроение улавливать. Каждая пара сама изобретает способ общения. Его, Раимов, Свап, например, уникален. Не просто команды выполняет, он может послать образ в ответ на вопрос из нескольких слов. Например, «куда свернул этот дурак?» или «кто хуганил?». А молодых нгурулов он и без просьбы в повиновении держит. Вожак. Раим предвкушал, как его друг удивит гостей, наверняка ведь уловил желание наездника поозорничать.
Наконец дошли.
– Фигасе, БТР на четырех лапах! – восхитился парень. – Хорошо, что бивень не дуло.
Пашка старательно держался за спиной начальства. Не потому, что велено – душа просила: не лезь поперед батьки. Не соврал наездник – машина для убийства. Перед такой и очкануть не зазорно.
Монструозина, которого попечитель назвал Свапом, спокойно принюхивался к новичкам, просунув бивень и часть узкой морды между прутьями. Это не Тырькина костяная шпырялка. Не длинная, иначе не втянется, но явно боевая фиговина в бороздках для стока яда. И ни хрена не с верблюдов размером, как рассказывала тёть Оля. Разве что в высоту. А в ширину – так и все два, это еще он иголки не растопырил. Пашка разглядывал медноцветные иглы размером с парикмахерские ножницы и понимал, что ничего не понимает. Сесть на эту ощетинившуюся спину нереально даже йогу – пошире, чем у слона, будет, и из каждого квадратного сантиметра торчит обломок боевой рапиры. Додумать мысль Пашка не успел – начальник шагнул в сторону, и он остался с нгурулом тет-а-тет.
И что делать? Трогать, то есть гладить, нельзя, да и страшновато. Угостить нечем. К этому, как к Тыре, с сюсюканьем не полезешь – сурового брутала видно сразу. Пашка мог поклясться, что зверюга потешается над его растерянностью. Подумаешь! Не злится – и ладно.
Как же на них все-таки ездят? Специальные седла? Тогда убойная сила монстра снизится. Вона какие задние лапищи, явно толчковые! Значит, перемещаться предпочитает скачками. Да при таких мощных задних усидеть можно только жестко зафиксированным, как летчик в кресле катапульты. Зачем тогда было иголки селекционировать, да еще ядом их начинять? Хотя... Если такая махина ломанется в пехоту противника, да еще все эти медные шампуры, которые вместо меха, встопорщит… Пашке как-то враз сплохело от воображаемого ужаса, а потом пришел гнев. Не нгурул чудовище, а тот, кто его создал! Вот бы этого спеца по прикладному членовредительству да харей, харей садистской по этим шипам помурзать! Скотина маньячная!
– Три-тря? – изумилась Тыря – уловила, что новый друг расстроился. Пашка аж башкой помотал, так явственно ему послышался вопрос: «Кто обидел? Этот?» И когда она
только успела материализоваться рядом с задней лапищей вожака?
– Тр-ряв! – Мелкая воинственно припала на передние и подскочила, явно прицеливаясь всадить свою носопырную кыльку под мосластое колено родича. А у родича тоже такое оснащение есть, только оно бивень и раза в три поболе.
– Тыря, нельзя! – Пашке не объяснили, что команды можно отдавать и мысленно, а потому он чуток запоздал – Свап успел развернуться быстрее и прижал наглюху бивнем. Не сильно, но передние лапы у нее разъехались циркулем, а поганка настырно пыталась вывернуться и что-то возмущенно трынькала.
Ольга не совсем поняла суть. Развернувшаяся драма прошла мимо ее внимания – увлекли другие нгурулы. Она только увидела, как Павлик кинулся грудью на прутья решетки. Его тело передергивало как от ударов током, но парня это не остановило – он пытался дотянуться голой рукой до хвоста вожака, а тот ускользал и не давался, как будто дразнил.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Раим, хоть и был пониже, без усилий отдернул ослабленного Пашку от ограждения. Не то чтобы ему было жаль юнца, скорее, его неприятно поразил страх женщины. Не за себя, а за этого мальчика и юную нгурулочку. Вот уж кому ничего не угрожало, так это маленькой непуганой щенявке. Да и парень отделался неприятными ощущениями – контроль-защита решеток изрядно ослабла. Это вернуло лавэ к задаче номер два – восстановление подпитки защитного контура. Хотя завершить эксперимент-знакомство, пожалуй, важнее.
Нет, ну до чего же непонятливые иномиряне ему попались! А может, это и хорошо, загордиться не успеют? То, что Свап благосклонно отнесся к парню, уже само по себе удивительно, остальных наездников он не жаловал, а главного пастуха на дух не переносил. А тут, гляди ты, стерпел попытку ухватить себя за хвост и даже заботу проявил – не дал юнцу пострадать от ядовитых колючек.
– Успокойся уже, парень. Да успокойся ты! – Пашка все пытался вывернуться, и лавэ Шенол добавил в голос повелительных интонаций. Не с целью подавить волю и без того дезориентированного будущего наездника, а для того, чтобы тот быстрее начал соображать.
Ну наконец-то, пришел в разум!
– Тыря! – Пашка рванул к решетке. Раим позволил – пусть полюбуется и поймет, что зря геройствовал. Щена с довольным видом валялась на каменном полу, а огромный вожак, не менее довольный, обнюхивал ее пузо.
– Малышка в порядке. – Ольга успокаивающе погладила Пашку по плечу. – Чего ты так всполошился?
– Да сообразил уже, тёть Оль. – И переместился так, чтобы видеть морду Свапа. – Прости, мужик, – обратился он к нгурулу, – я не хотел. Ну ты понял, да? – Дальше Ольга видела лишь кивки и подрагивание Пашкиных плеч, как будто что-то доказывал. Попечитель хохотнул, чем отвлек ее от созерцания странной, немного пугающей пантомимы.
– Не стоит тревожиться, апата. Ваш мальчик талантлив и сообразил наконец, что нгурулы многое понимают и без слов. Он понравился Свапу, и Свап ему отвечает.
– А я? Я же тоже его слышу. Кажется.
– Да? Тоже? А что там было про военного и дитя?
– Солдат ребенка не обидит. Это вы имели в виду?
– Гр-р-рю! – подтвердил Свап и опять просунул бивень сквозь прутья. Слабые уколы магии огромную зверюгу нимало не беспокоили. У Ольги нудно зачесалась переносица, надоедливо свербило, и никак не чихалось. «Надеюсь, что это не аллергия на зверушек», – подумала она рассеянно и вдруг поняла, что это не ее ощущения. Свап?
Ольга вгляделась в его морду, пытаясь определить место дискомфорта. Похоже, у бедняги зудело уже давно, раз он поделился с первой встречной. То местечко, откуда начинался собственно бивень, обжималось кожистым, плотно прилегающим валиком. У Ольги промелькнули смутные ассоциации со стяжкой-хомутом, снабженным резиновой прокладкой. По ободу собралось что-то густое, похожее на крупинки канифоли в солидоле. Насморк по-нгурульи?
– Сейчас, дружище, сейчас почищу, только найду чем...
На полу нашлась сброшенная когда-то нгурулья иголка. Не такая внушительная, как у вожака, но Ольга все равно впечатлилась – с хорошую шариковую ручку. Сходство дополнило наличие сквозной пустоты по всей длине.
– Надо же, гнется, – как-то вяло удивился Пашка. Устал уже удивляться.
Лавэ не вмешивался, наблюдал, как иномирянка станет выходить из положения. Ждал, что она кинется к нему за помощью, ан нет. Сброшенную иголку нашла и трет ее зачем-то о шершавый камень пола. Посмотрела сквозь прищур на результат, потерла еще и подступилась к бивню.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
– Не дергайся только, – попросила она зверюгу. – Если будет больно – скажи, ладно? – И принялась осторожно соскабливать загустевший яд в чистейший носовой платочек, извлеченный из потайного кармана. Трубочка со скошенным, как у иглы для инъекций, кончиком оказалась вполне эффективной, Раим оценил придумку. – Да не могу я посильнее, – пробормотала она себе под нос, – эта штука гнется. Я потом деревянной палочкой тебе почешу, у меня дома есть. Хороший Свапик.
