Читаем без скачивания Сага о Тёмных Тамплиерах - Кристи Голден

— Я уведомлю об этом своих тамплиеров. Неуважения не будет.

Моэндар перевел взгляд на Розмари, и его мысли были предназначены ей одной.

— Я не питаю любви к твоей расе, терран. Если бы я мог отказать тебе, я бы сделал это. Но, похоже, вы безнадежно впутаны в эту ситуацию. Знай же: ты можешь покинуть Шакурас, но протоссы продолжат оценивать тебя. Твои действия могут подтвердить наше мнение о женщинах терранов, сложившееся после встречи с Керриган, или же заставят нас подумать об этом вновь.

— Да, я прекрасно понимаю это, — парировала Розмари. — Давайте уже приступим к самому шоу, а?

На мгновение мысли Моэндара оказались окрашены соперничающими друг с другом гневом, раздражением и весельем, а затем он удалился из ее разума.

— Таким образом, решено, — сказал Артанис. — Селендис сама выберет тамплиеров, которых сочтет достойными, чтобы сопровождать ее. Розмари, я думаю, твоя помощь все же пригодится. Моэндар, мы возьмем с твоей стороны тех, кого ты назначишь. Я…

Вартанил опустился на колени перед Иерархом.

— Артанис, умоляю тебя, позволь мне тоже участвовать в этом!

Артанис моргнул.

— Ты уже многое пережил, Вартанил. Уверен, ты предпочтешь остаться здесь, найти своих друзей и родных, и прийти в себя после всех испытаний.

— Я начал уважать не только Замару, но и людей, которых она сочла достойными, чтобы сопровождать ее, — сказал Вартанил. — Я принес много зла под влиянием Улрезажа, нашего врага. Я был его инструментом. Поступив сейчас правильно, я смог бы искупить свою вину. Иерарх… Я дал Розмари слово, что не оставлю ее, пока Джейкоб и Замара не окажутся спасены. Ты же не хочешь, чтобы я нарушил клятву?

Артанис растерялся и взглянул на Селендис. На мгновение оба тамплиера оставались неподвижны, и Розмари поняла, что между ними происходит приватный разговор. В конце концов, Артанис кивнул.

— Хорошо. Ты получишь возможность искупить свою вину. Само желание подобного говорит в твою пользу. Но ты должен поклясться в подчинении Вершителю. Твоя привязанность к людям не должна превзойти преданности протоссам.

Вартанил поднялся на ноги, выпрямившись во весь рост. Его глаза сияли. Розмари подумала, что в этот момент он выглядел совершенно таким же величественным, как и любой из тамплиеров, которых она видела.

— Они не противоречат друг другу. Ты увидишь. Служение одному служит другому. Но — да, Иерарх, я клянусь.

— Тогда идите. Поторопитесь. Вершитель Селендис, пока твоя группа отправляется на Элну к Алис’арил, остальные исследуют другие мира. Мы подготовимся к прибытию Хранителя.

Селендис низко, с уважением поклонилась.

— Будет сделано. Эн Таро Тассадар, Иерарх.

— Эн Таро Тассадар, Вершитель.

И да поможет нам небо, добавила Розмари. Им пригодится любая помощь.

Глава 16

Джейк жевал какой-то фрукт и с тоской думал о стейке. Он вздохнул, когда осознал, что думает с тоской даже о сухих пайках.

— Когда мы вернемся к Зератулу? — спросил он.

— Мы не вернемся…

— Что? Что ты имеешь в виду?

— Он либо придет к нам сам, либо мы уйдем. Мы уже оттолкнули его так далеко, как только могли.

Джейк прикусил нижнюю губу.

— Я зашел слишком далеко, да?

— Поначалу и я подумала так. Но, возможно, ему требовалось именно это. Бремя, что несет Зератул, гораздо тяжелее чувства вины от ужасного вреда, который он нанес тем, кого стремился лишь защитить. Ему необходимо сострадание, да. Но мы не можем позволить себе роскошь провести с ним дни или месяцы, чтобы исцелить эту боль. Он должен принять решение присоединиться к нам, или же мы поспешим дальше.

— Поспешим дальше куда?

Она не ответила. Ее несгибаемая воля вот-вот могла превратиться в отчаяние. Это встревожило и испугало Джейка больше, чем он мог бы подумать, и у него не было никакой надежды успокоить ее. Под угрозой было нечто гораздо большее, чем его жизнь, а Замара всегда была непоколебима, как скала.

— Замара, но он — не единственный темный тамплиер.

— Мы не можем попасть на Шакурас. Он — единственный темный тамплиер, который, как мне известно, находится не на той планете.

— Но… разве… протоссы не разбросаны по множеству разных миров?

— Протоссы Айура — не те протоссы, которых когда-то изгнали с Айура. Темные тамплиеры, насколько мне известно, оставались вместе. Мне известны лишь два источника помощи. Один закрыт для меня при помощи технологии, другой — по собственному выбору.

— Тогда нам нужно идти. Идти куда-то, куда было бы логично, и исключать возможности одну за другой.

Послышался печальный, полный боли смех.

— Джейкоб, существуют буквально сотни миров. И каждый из них огромен.

— Иголка в стоге сена, — пробормотал Джейк. — Я понимаю.

Она передала в ответ совершенную озадаченность, и он пояснил сравнение. Джейк доел фрукт и выбросил кожуру с косточкой в небольшой водоем. На мгновение он зарылся лицом в ладони.

— Даже если это иголка в стоге сена, — пробормотал он, — мы не должны сдаваться. Мы просто будем пытаться вновь и вновь, а когда надежды совсем не останется, тогда и впадем в отчаяние.

— Вот чему учат люди, — появилась мысль, которая не принадлежала Замаре.

Джейк вздрогнул и поднял взгляд. Он ничего не увидел. Он поднялся на ноги, оглядываясь. Мысленный голос принадлежал Зератулу, но где был он сам?

А затем, прямо там, куда смотрел Джейк, что-то шевельнулось. Размытая тень, которая вновь исчезла. А потом прямо в тени огромного дерева появилась более темная тень, а затем там возник Зератул.

Вдруг Джейк осознал, что уже видел это — он знал, что искать. Его разум вернулся обратно к воспоминаниям, которыми поделилась с ним Замара.

«Беглецам потребуется умение скрываться. Прятаться…» — сказал Адун.

И Рашжагал пообещала:

— Мы будем использовать наши знания лишь, чтобы защитить себя. Чтобы слиться с тенями и стать невидимыми.

А затем:

— Мы прилежно учились, как я и говорила тебе. Теперь мы можем искривлять свет, чтобы скрываться.

— Адун торидас, — прошептал Джейк. Зератул кивнул.

— Мы, темные тамплиеры, научились. Именно это сохранило нам жизни, — тихо сказал он. — Мы многому научились на Айуре, и никогда не забывали, кто мы есть. Мы научились у Адуна тому, что свет и тень — лишь иллюзия, и научились облекать себя в них, позволяя другим увидеть только то, что мы хотим. Мы научились у холодной тьмы самой Пустоты тем знаниям и умениям, которые развили до совершенства. Умениям, которые позволили нам сражаться с зергами неведомым другим протоссам способом. Мы научились у зергов и их королевы тому, какой ценой может обойтись слишком беспечное доверие.

Он выступил вперед. На взгляд Джейка, его фигура выглядела впечатляюще — окутанный темными и зелеными оттенками, он выглядел обладающим иной силой в отличие от протоссов Айура — открытых, сияющих созданий, словно купающихся в солнечном свете. Но ему не стоило бояться Зератула. Он знал это. Никогда не стоило, даже в моменты самого кромешного отчаяния или кипящей ярости. А теперь Зератул был исполнен спокойствия, которое свело на нет напряжение в груди Джейка, когда протосс подошел к нему на расстояние трех шагов.

Зератул поклонился. Низко. Джейк заморгал. Этот жест предназначался не Замаре — он предназначался ему самому.

— От людей я научился тому, что можно желать погибнуть за других. Тех, кто не только не является друзьями, как можно было бы ожидать, но даже не принадлежит к твоей расе. Джеймс Рейнор был готов умереть, защищая Шакурас от зергов. Он знал, что может остаться за вратами, среди смертельной опасности, и все же по своей воле принял этот риск. И ты стоишь здесь, Джейкоб Джефферсон Ремси, храня в себе Замару. Тебе даже неизвестна ее тайна, и все же, я коснулся твоего разума, и если дело дойдет до того, ты тоже отдашь за нее свою жизнь.

Он покачал головой, и Джейка коснулась волна двух эмоций: надежды… и стыда.

— Ты был прав. Уйдя на эту чудесную планету, чтобы залечить свои раны и искупить вину, я никак не послужил своему народу. Печальные размышления ничему не помогли, а, в действительно, могли лишь навредить тому самому народу, защищать который я поклялся. Я не должен был сдаваться, даже перед лицом крайнего отчаяния. Даже оказавшись в столь ужасных ситуациях, о которых я с дрожью вспоминаю, или встретившись со столь чуждыми и могущественными созданиями, для которых я — лишь назойливое насекомое. Как ты и сказал, я должен лишь пытаться вновь и вновь, и лишь когда не останется надежды — ну что же, тогда я впаду в отчаяние. Я вовсе не горжусь тем, что столь важный урок преподал мне человек. Но я рад, что, по крайней мере, я еще не слишком стар, чтобы выучить его.

Джейк не знал, что ответить, так что он промолчал. Но на его лице появилась улыбка, а внутри него вновь зажглась искра надежды.