Возможно, высказанные мною соображения спорны, но они невольно возникают при знакомстве с подлинными документами той поры.
Анализируя причины неудачи 5-й гв. ТА, следует указать на то, что организационно-штатная структура танковой армии однородного состава была еще сырой и во многом до конца не продуманной. Это касается как танковых частей и соединений, так и артиллерии и инженерных войск. Данный фактор сыграл существенную роль в ходе боевых действий под Прохоровкой.
Достойны уважения дальновидность и решительность, с которыми П.А. Ротмистров отстаивал интересы армии, готовя ее к летним боям. Понимая, что перед объединением будут поставлены задачи масштабные и значимые, он скрупулезно изучил всю оргструктуру и оценил ее с учетом своего боевого опыта. Обнаружив, что ряд позиций плохо продуман, он не пошел по пути наименьшего сопротивления – «командованию виднее», а стал добиваться улучшения штата армии. При этом, вероятно, не найдя понимания у командования БТ и МВ РККА, в конце марта и начале апреля 1943 г. он написал несколько писем и шифровок И.В. Сталину и Г.М. Маленкову, в которых обоснованно указывал на ряд существенных недостатков, которые, по его мнению, могут серьезно осложнить выполнение армией поставленных задач. Особенно интересны и важны его предложения в части артиллерийского обеспечения объединения. Читая эти письма, понимаешь, что командарм уже тогда во многом предвидел ситуацию, сложившуюся утром 12 июля под Прохоровкой, когда армия, не располагая необходимым числом артсредств, была вынуждена решать сложные задачи практически одними танками, а когда неприятель выбил их на подготовленных рубежах, в бой пошла беззащитная пехота. Процитирую приложение к этим письмам:
«5-я гв. танковая армия организационно построена на принципе мощного артиллерийско-танкового удара и подвижности, однако по данной организации она совершенно недостаточно обеспечена артиллерией.
Собственно артиллерия армии состоит всего только из одного артполка РГК 122-мм гаубиц и двух иптапов 45-мм.
5-й гв. Зимовниковский механизированный корпус и 29-й танковый корпус положенные им по штату артполки самоходной артиллерии не получили, хотя согласно Вашим указаниям таковые были для них запланированы. В результате корпусы совершенно не имеют своей артиллерии.
В таких условиях, т. е. почти при полном отсутствии артиллерии, 5-я гв. танковая армия все задачи вынуждена будет решать только одними танковыми ударами, что, несомненно, приведет к чрезмерно большим потерям в танках и быстрому обескровливанию корпусов. Считаю такое положение крайне ненормальным.
Прошу Вас:
А) Приказать направить в мое распоряжение положенные по штату полки самоходной артиллерии по числу корпусов армии.
Б) Дополнительно запланировать и направить в армию три тяжелых полка 152-мм артиллерии (желательно самоходной), два полка 122-мм гаубиц и три иптап 76-мм пушек.
Без этих средств артиллерийского усиления 5-я гв. танковая армия будет значительно слабее обычной общевойсковой армии, тем более если учесть, что общевойсковые армии имеют не только артиллерию РГК, но и имеют много артиллерии за счет стрелковых дивизий, чего совершенно не имеет танковая армия. Задачи же танковой армии, очевидно, придется решать не менее ответственные, чем общевойсковой армии»[522].
Просьба командарма была удовлетворена лишь частично – перед маршем к Прохоровке он получил два смешанных сап для 29-го тк и 5-го гв. З мк, а в 18-м тк их функцию выполнял 36-й гв. оттп. Что же касается основной проблемы – усиление армии гаубичной и истребительно-противотанковой артиллерией, то она так и не была решена. Предложение П.А. Ротмистрова посчитали тогда несвоевременным, ситуация с укомплектованием других танковых армий, в том числе и артсредствами, была значительно хуже, чем в 5-й гв. ТА. Лишь после того как был проанализирован печальный опыт потерь в ходе летней и осенней кампаний 1943 г., танковые армии однородного состава в 1944 г. были существенно пополнены всеми видами артиллерии, танками и переправочными средствами. Но понимание необходимости исправления заведомо ошибочных решений командования БТ и МВ РККА и Ставки пришло лишь после «мясорубки» под Прохоровкой и ей подобным, которых можно было избежать, имей командарм сильный артиллерийский кулак.
Курская битва обострила до передела проблему модернизации основного советского танка Т-34. И одним из генералов, которые настойчиво поднимали этот вопрос не только перед командованием РККА, но и руководством страны, был П.А. Ротмистров. Еще до окончания битвы, 20 августа 1943 г., командующий направил заместителю Наркома обороны СССР маршалу Г.К. Жукову служебную записку, в которой отмечал:
«Командуя танковыми частями с первых дней Отечественной войны, я вынужден доложить Вам, что наши танки на сегодня потеряли свое превосходство перед танками противника в броне и вооружении. Вооружение, броня и прицельность огня у немецких танков стали гораздо выше, и только исключительное мужество наших танкистов, большая насыщенность танковых частей артиллерией не дали противнику использовать до конца преимущества своих танков. Наличие мощного вооружения, сильной брони и хороших прицельных приспособлений у немецких танков ставит явно в невыгодное положение наши танки. Сильно снижается эффективность использования наших танков и увеличивается их выход из строя…
Таким образом, при столкновении с перешедшими к обороне немецкими танковыми частями мы, как общее правило, несем огромные потери в танках и успеха не имеем… На базе нашего танка Т-34—лучшего танка в мире к началу войны, немцы в 1943 году сумели дать еще более усовершенствованный танк Т-V «пантера», который, по сути дела, является копией нашего танка Т-34, по своим качествам стоит значительно выше танка Т-34, и в особенности по качеству вооружения…
Я, как ярый патриот танковых войск, прошу Вас, товарищ Маршал Советского Союза, сломать консерватизм и зазнайство наших танковых конструкторов и производственников и со всей остротой поставить вопрос о массовом выпуске уже к зиме 1943 года новых танков, превосходящих по своим боевым качествам и конструктивному оформлению ныне существующие типы немецких танков».
Некоторые исследователи пытаются иронизировать над подобными письмами Павла Алексеевича, расценивая их как попытку загладить вину за потери под Прохоровкой. Пусть это останется на их совести, но благодаря таким, возможно и резким, но бесспорно честным, докладам вопрос о модернизации «тридцатьчетверки» сдвинулся с места.
Людям, каждый день садившимся за рычаги танков, которые не могли на равных бороться с бронетехникой врага, не важно было, какие цели преследовал П.А. Ротмистров, требуя совершенствования боевых машин. Главное, что он старался делать для войск очень важное и полезное дело.
Отслеживая ход и результаты контрудара на участках всех армий, нельзя не заметить, что, во-первых, командование фронта переоценило имевшиеся силы перед его началом и способность командного состава фронта их правильно использовать, а во-вторых, идея проведения контрудара именно таким образом – в условиях, когда противник все еще наступал, не была оптимальной, в-третьих, его план был плохо проработан штабом фронта, а при сосредоточении войск допущено неоправданное затягивание с решением организационных вопросов о переподчинении соединений 40-й А и передаче приказов об этом.
Вместо того чтобы скрупулезно и детально разработать план действий, который позволил бы не только остановить противника, но и, рационально используя имеющиеся силы, нанести ему существенный урон, руководство фронта эту важную работу передало штабам армий, которые по своему положению не могли видеть всей ситуации на фронте, да и уровень подготовки их командного состава был невысок. Несмотря на это, штабы армий худо-бедно подготовили свой план, исходя из общих задач, стоявших перед их войсками. А вот координацию в процессе их работы, похоже, командование фронта провело недостаточную. Именно штаб фронта, владея общей ситуацией на участке обороны, должен был видеть наиболее уязвимые места у противника и перспективные для удара наших войск и при необходимости концентрировать силы в удобных районах нескольких соединений. Вместо этого, завороженный количеством танков и численностью личного состава прибывших из резерва Ставки, занялся строительством планов по рассечению лобовыми ударами перешедшего к обороне соединения врага. При этом не заботясь об оптимальных условиях ввода резервов в бой и поиске наиболее слабых мест в боевом построении неприятеля.
Одним из таких перспективных участков, удар с которого, возможно, позволил бы окружить часть ударной группировки корпуса СС, была полоса наступления 97-й гв. сд 5-й гв. А. Как и вся армия, дивизия генерала И.И. Анцифирова наступала без танковой поддержки и достаточного артиллерийского усиления. Но ее контрудар пришелся в стык 11-й тд и мд СС «Мертвая голова». И если бы при планировании не гнались за плотностью танков на направлении главного удара, а правильно оценили перспективы этого рубежа и усилили дивизию хотя бы тремя бригадами 31-го тк, до 17.00 12 июля незадействованными в боях, возможно и удалось бы отсечь боевую группу бригаден-фюрера Приса в излучине и ликвидировать плацдарм.
