Суть же изысканий такова: в физической природе, которую мы способны осмыслить в меру своих мировоззренческих возможностей, существует несколько общих, вполне диалектических тенденций. Среди них тенденция к взаимосвязи, взаимопроникновению и, как частный случай, к взаимопожиранию. В том числе тенденция к взаимосвязи с инородной природой, которую наше мировоззрение осмыслить неспособно. Но пока еще природа умнее своих творений, и стоит ей соприкоснуться с чем-либо инородным, попытка взаимосвязи непременно будет использована. Другой вопрос, чем она может закончиться. Разнородные пласты природы не всегда совместимы. Однако физическое пространство бесконечно свернутых и развернутых структур ареалов, по убеждению астариан, находится именно в стадии взаимосвязи… Причем взаимосвязи с природой именно чужеродной, поэтому небезопасной. Не безопасность — не любовь и, как правило, взаимна. Что представляет из себя эта чужеродная природа — можно только догадываться. Астариане связали ее с геометрией оркариума, но пятую фигуру мы пока не трогаем.
Физиогенетическая теория строго разграничивает физическую структуру и оркариумную (мадистогенную), а процесс их соприкосновения постигает поэтапно, начиная с Е-инфополя. В этом поле после тщательного аналитического изучения можно обнаружить те же самые точки дисгармонии в чистом виде (направления риска). В предыдущей главе они определялись четвертой фигурой и рассматривались на примере субстанции личности и ИНИ-технологий. ЕИП соответствует именно четвертой фигуре (феллалиуму), тогда как инородная ипостась, по мнению астариан, начинается с пятой (оркариума). Этот «откат» астариане расценили как попытку адаптации инородной природы к структуре ареалов. Рискованную попытку. Именно в этом направлении риска, как совершенно побочный эффект, кроме того, эффект временный, проходящий, возникает то, что фактурологи называют протофактурой — средой для развития цивилизации с жесточайшим естественным отбором и ничтожным шансом на выживание. Будто два монстра решили смоделировать в миниатюре, как будет выглядеть их дальнейшее взаимодействие на примере мыслящего существа, наделенного физической плотью. Но, то ли эксперимент оказался не столь безнадежным, то ли монстры по каким-то причинам приглянулись друг другу, процесс пошел. Притом пошел не в пользу ментальной составляющей. На каком-то этапе даже вышел из-под контроля в своем стремлении материально преобразовать среду обитания. Это обстоятельство вызвало тревогу у обоих прародителей.
Прародители, желая если не вернуть утраченный контроль, то хотя бы зафиксировать направление стихийных процессов, пошли на новые радикальные меры, которые тоже можно назвать соприкосновением, но уже не в пользу физических структур. Результатом повторного контакта и стало явление мадисты. Явление, корректирующее направление развития материи, подавляющее естественную физическую доминанту. Таким образом, точка соприкосновения пластов эволюционировала в отрезок, на одном конце которого — протофактура, на другом — мадиста, а между этими крайностями, по идее проекта, должна размещаться вся история цивилизаций ареалов, все возможные проявления мыслящих физических структур.
Эту теорию можно было бы оспорить со всех сторон, но астариане, опять-таки следуя своей поступательной логике, опережают оппонентов и говорят: неразумно оспаривать гипотезу, высказанную не до конца; вслед за тенденцией взаимосвязи непременно должна наступить тенденция разрыва. В этом случае цивилизации останутся единственным сдерживающим фактором и еще неизвестно, кто кого одолеет и на чьей стороне выступят эти самые мыслящие структуры, наделенные плотью. Можно было бы предположить, что союз будет вечным, если б не два существенных «но»: во-первых, мадиста не является апогеем цивилизаций, как бы этого ни хотелось Дуйлю и его последователям; во-вторых, та же самая мадиста губит на корню убеждение в том, что разум без физической структуры недееспособен. Опровергает одним лишь фактом своего существования. «Может так случиться, — утверждают астариане, — что решение этой загадки — единственный шанс цивилизаций Ареала не только выжить, но и трезво осмыслить себя в бесконечности мироздания, о котором они еще могут и не догадываться, а также объективно оценить свои возможности и перспективы».
«Так откуда ж она все-таки берется, эта мадиста?» — мучаются экспериментаторы-радикалы.
«Нам не хотелось бы об этом знать вообще, — отвечают прагматики-консерваторы, — нам не хотелось бы даже думать об этом. Пусть этот мир летит куда хочет, проблемы любой сложности следует решать по мере их поступления. Или вы хотите сказать, что мадиста не дает вам прохода? Да у вас мания преследования!»
Действительно, это явление исключительно редкое, экзотическое. Но мы говорим всего лишь о «физиогенетике» и не будем отвлекаться от темы.
Фактурологи, в свою очередь, заявили однозначно, что в ранних естественных фактурах, которые возникли задолго до появления Ареала, ничего похожего на мадисту не зафиксировано. Все теории так называемого полтергейста, параллельных миров, вплоть до соприкосновения с космическим разумом, объясняются одним универсальным способом — зеркальными эффектами Естественного инфополя, которыми это поле грешило всегда и везде. Но никогда, нигде за всю историю цивилизаций это «отражение» не превысило своих полномочий. Ваш полтергейст украдет сигареты, спустит на пол воду из стиральной машины, в крайнем случае поможет вам узнать свое будущее, которое и без того известно всем, кроме вас. Даже если некий призрак явится к вам лично во всей своей красе — скорее всего, он будет похож на лысого черта. Но ни в рогах этого черта, ни в его лысине не будет ничего такого, чего вы не видели раньше или о чем не догадывались, — сплошное отражение. То, что мадиста иногда пользуется похожими приемами, не говорит ровным счетом ни о чем. От полтергейста это явление отличается принципиальным свойством — способностью засвидетельствовать то, что в рамки восприятия не укладывается. А также способностью наглядно и судьбоносно распорядиться физической структурой, а не паразитировать на болезненном воображении контактера.
Распознать мадисту наверняка среди прочих похожих явлений может лишь мадистолог. Дело даже не во взгляде со стороны, позволяющем отделить объективное от субъективного, дело в понимании явления как такового. Находятся энтузиасты, способные доказать, что мадиста есть эволюция полтергейста, самый изощренный способ отражения Естественных полей. Астариане эту теорию категорически опровергают, утверждая, что эволюция даже самого сильного полтергейста может претендовать лишь на статус псевдомадисты; что эволюционирующее отражение никогда не будет самостоятельной субстанцией. Такой же псевдомадистой, впрочем, могут казаться некоторые мадистогенные проявления, похожие на Али-Латина. Они могли бы маскироваться под полтергейст до конца жизни, не вызывая подозрений, если б не одно «но»: истинный полтергейст никогда не превысит полномочий, — мадиста где-нибудь, как-нибудь да проколется. К примеру, включит свою фактурную жертву в Язык Ареала, притом сделает это так, чтобы жертва была уверена, что достигла этого собственным прилежанием, и не узнала, что подобного рода прилежание может продолжаться дольше, чем жизнь.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
