– Передайте леди Дайлин, что я встречусь с ней в Зале Карт.
В душе Илэйн затеплилась надежда. Быть может, наконец она услышит действительно хорошие новости.
Глава 17
Бронзовый медведь
Оставив госпожу Харфор и мастера Норри, Илэйн нетерпеливо направилась в Зал Карт, продолжая удерживать саидар. Нетерпеливо, но без спешки. Перед ней шагала Дени и еще три телохранительницы – они беспрестанно поворачивали головы, высматривая возможную угрозу, – еще четверо шли позади. Илэйн сомневалась, что Дайлин будет долго приводить себя в порядок, какие бы новости она ни привезла. Свет, пусть они будут хорошими! Бергитте, сцепив руки за спиной и хмурясь, хранила молчание, однако тоже тщательно осматривала каждый коридор, словно ожидая оттуда нападения. В узах ощущалось беспокойство. И усталость. Илэйн широко зевнула, прежде чем успела что-либо с собой поделать.
Нежелание провоцировать слухи было не единственной причиной ее величавой поступи. Теперь в коридорах сновали не только одни слуги. Этикет требовал от Илэйн предоставить комнаты во дворце тем дворянам, кому удалось пробраться в город вместе со своими боевыми отрядами. Громко сказано – боевыми. Некоторые и впрямь были хорошо обучены и ежедневно упражнялись с мечами, остальные же, до того как лорд или леди их собрали, ходили за плугом. И большинству из них нужно было оказать гостеприимство. В основном тем дворянам, у кого не было жилья в Кэймлине, или тем, кто, как она подозревала, испытывал стесненность в деньгах. Порой фермерам и ремесленникам кажется, что знать куда богаче их, и так оно, в основном, и есть, если просто сравнивать; однако расходы, необходимые при таком высоком статусе, многих заставляли высчитывать каждую монету так же скрупулезно, как какая-нибудь фермерша. Илэйн уже не знала, куда же ей селить новоприбывших. Вельможи и так спали втроем, а то и вчетвером там, где кровати были пошире; на тех, что поуже, кроме разве что самых узких, спали по двое. Многим женщинам из Родни приходилось ночевать на полу на тюфяках в комнатах для прислуги; хвала Свету, теплая весенняя погода делала это возможным.
Такое ощущение, что большая часть благородных гостей как раз вышла пройтись по коридорам, и когда они приветственно кланялись Илэйн, ей приходилось останавливаться, чтобы обменяться с ними хотя бы парой фраз. Невысокая и худенькая Сергаз Гилбеарн, чьи темные волосы уже чуть тронула седина, одетая в зеленое платье для верховой езды, привела с собой двадцать ополченцев. Язвительный старик Келвин Джаневор, казавшийся тощим в аккуратно заштопанном синем шерстяном кафтане, привел десятерых и в знак благодарности получил столь же теплый прием, как и долговязый Барэль Лайден и тучная Антелле Шарплин. Все они – Верховные Опоры, пусть и младших Домов. Все приехали поддержать ее, приведя с собой тех, кого смогли собрать, и ни один не повернул назад, узнав о предстоящих трудностях. Однако сегодня многие казались встревоженными. Вслух про это не было сказано ни слова – все присутствующие были полны добрых ожиданий, надеялись на быструю коронацию и гордились честью поддерживать Илэйн, – но на их лицах читалось беспокойство. Арилинда Брадстром, обычно такая деятельная, что можно подумать, она и правда верит, будто ее пятьдесят ополченцев способны изменить ход событий в пользу Илэйн, была не единственной, кто покусывал губы, а коренастый Лаэрид Траеганд, обычно молчаливый и невозмутимый, словно скала, был не единственным, кто хмурил брови. Даже известие о Гайбоне и его подкреплении вызвало лишь мимолетные улыбки, которые тотчас потонули в болезненном напряжении.
– Думаешь, они уже прослышали о самонадеянности Аримиллы? – спросила Илэйн во время одного из кратких перерывов, когда ей не надо было отвечать на поклоны и реверансы. – Нет, вряд ли этого было бы достаточно, чтобы расстроить Арилинду или Лаэрида.
Даже новость о том, что Аримилла уже в городе с тридцатью тысячами воинов, вряд ли выбила бы эту парочку из колеи.
– Верно, – согласилась Бергитте. Она огляделась, словно желая удостовериться, что никто, кроме телохранительниц, не может их услышать, и продолжила: – Быть может, их тревожит то же, что тревожит меня. Ты вовсе не заблудилась, когда мы вернулись. Нет, лучше сказать так: тебе помогли заблудиться.
Илэйн отвлеклась, чтобы сказать несколько слов седовласой паре в шерстяных нарядах – такие платья оказались бы под стать преуспевающему фермеру. Поместье Браннина и Элвайн Мартан больше походило на большую ферму, которая разрасталась от поколения к поколению. Треть их ополченцев приходилась им либо сыновьями, либо внуками, либо племянниками, либо внучатыми племянниками. Лишь слишком юные и слишком старые остались присматривать за посевами. Илэйн надеялась, что улыбающаяся пара не будет чувствовать себя обделенной тем, что она толком даже не остановилась, чтобы поприветствовать их.
– Что ты хочешь этим сказать, мне помогли? – потребовала разъяснений она.
– Дворец… меняют, – на миг узы заполнило замешательство. Бергитте поморщилась. – Я знаю, это звучит безумно, однако дворец выглядит так, словно в нем немного изменили планировку. – Одна из телохранительниц, шагавших впереди, сбилась с шага, но тут же исправилась. – У меня хорошая память… – Бергитте замялась, узы наполнились сумбурными эмоциями, которые Страж поспешно подавила. Большая часть ее воспоминаний о прошлых жизнях растаяла, словно снег. Она не помнила ничего, что происходило до основания Белой Башни, а от четырех жизней, которые она прожила после этого и до конца Троллоковых Войн, сохранились лишь отдельные фрагменты. Бергитте трудно напугать, но она боится утратить остатки воспоминаний, особенно воспоминания о Гайдале Кайне. – Я не забываю дорогу, если однажды прошла по ней, – продолжила она, – а некоторые из этих коридоров теперь не такие, как раньше. Некоторые из коридоров… сместились. Одни исчезли, кое-где появились новые. Насколько я поняла, никто не говорит об этом вслух. Старики молчат, потому что боятся, что выжили из ума, а молодые не хотят потерять свои места.
– Это… – Илэйн закрыла рот. Это не так уж и невозможно. Бергитте не страдает галлюцинациями. Нежелание Нарис выходить из покоев Илэйн внезапно обрело смысл и, быть может, замешательство Рин до этого тоже. Но как? – Это точно не Отрекшиеся, – твердо сказала она. – Если бы они были способны на такое, то сделали бы это уже давно, а может, что и того похуже… И вам доброго дня, лорд Аубрем.
Тощему, сморщенному Аубрему Пенсенору, чью лысину окружала лишь жиденькая седая бахрома, в пору было нянчить правнуков, и тем не менее спину он держал прямо, а его взгляд сохранил ясность. Он был среди первых прибывших в Кэймлин – он привел с собой примерно сотню людей и первым сообщил о том, что на город надвигается Аримилла Марне вместе с поддерживающими ее Ниан и Эленией. Старик сразу же пустился в воспоминания о том, как выступал на стороне матери Илэйн во время прошлого Наследования, пока Бергитте не обмолвилась о том, что их ждет Леди Дайлин.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
