Перед самым рассветом солдат подняли на ноги. Повара и помощники доставили из тыла еду, разнося котлы с горячим молочным супом по всем клиньям в легионах. До стоящей в строю конницы также добрались подручные с сухим пайком. Конники держали свою прислугу не в глубоком тылу, а в ближайшем соседстве от поля боя. Легкая армектанская конница не пользовалась обозными повозками — вместо этого на каждых пятнадцать человек приходилось четыре вьючных лошади, которых вели служившие при войске коноводы. Тыл конных лучников не мог обременять войско, предназначенное для вылазок в тылы врага, посылки передовых отрядов, скрытных переходов. Легкие конники всегда и везде имели свое имущество под рукой.
В укрепленном лагере старые солдаты с северной границы выскребали деревянными ложками остатки овсянки из мисок, прятали свой нехитрый скарб в сумки и лениво поглядывали на видневшийся на расстоянии мили лес, все четче вырисовывавшийся на фоне светлеющего неба. На равнине конные лучники жевали свои сухари, запивая привезенным конюхами пивом. Кувшины переходили из рук в руки. Офицеры шагом проезжали вдоль своих отрядов, готовые в любое мгновение отдать нужный приказ. Брошенные кувшины собрали бы мальчишки-подручные.
Светало.
Раздался сигнал к выходу. Свыше шестисот лучников из Третьего Северного легиона вышли из лагеря, разворачиваясь в строй слева от дороги. Издали послышался крик-приветствие четырехсот пятидесяти конников этого же легиона. Пехотинцы ответили таким же криком.
Двинулась пехота Первого Северного легиона, она, наоборот, выстроилась справа от дороги — почти триста лучников и двести восемьдесят щитоносцев. У них не было возможности обменяться приветствиями со своей конницей, стоявшей на левом фланге сил прикрытия.
Второй Северный легион, тяжеловооруженный, был почти лишен конницы — только резервная колонна командира состояла из трех конных клиньев. Почти семьсот щитоносцев и триста лучников двинулись прямо по дороге. Эти солдаты должны были ударить в самую середину, захватывая главную цель — начало лесной дороги.
Северный Конный легион, последний из четырех «пограничных», поддерживаемый центрально- и южноармектанскими отрядами, давно уже ждал наготове. Солдаты за ночь немного вздремнули, как и все всадники, по очереди сходя со спин лошадей и ложась в траве, не покидая строй.
Четыре прикрывавших обоз легиона вошли в покинутый лагерь.
В силе армектанских армий, состоявших из отрядов, которыми легионы обменивались словно кубиками в детской игре, вместе с тем крылась определенная слабость. Все солдаты служили войне-Арилоре, но только под ее знаменем… Армектанские легионы никогда не имели собственных боевых традиций, столь сильно сплачивающих отдельных людей. Армия завоевателей Шерера, прекрасно орагнизованная, состояла, однако, из солдат, не знавших, что такое боевой путь. Идущий на войну дартанский рыцарь забирал с собой память обо всех войнах, в которых участвовали его предки. В гаррийском флоте всегда существовал обычай, по которому новый корабль получал имя уничтоженного или затопленного предшественника, принимая память обо всех его победах и поражениях; команду по возможности комплектовали из моряков и солдат, служивших на том корабле. У армектанских сыновей великих равнин ничего подобного не было. Ни один лучник не мог сказать: «Мой легион отличился двести лет назад при завоевании Роллайны». Идущих к краю леса солдат собрали из всех военных округов пограничья и создали из них легионы в таком составе, который сочли наилучшим. То же касалось резервных легионов второй линии, собранных со всего Армекта. Клинья получили новых соседей в колоннах; из колонн составились новые полулегионы… Все это в любой момент можно было изменить; в течение одного дня путем реорганизации, объявленной командующим армией, могли появиться легионы исключительно конные или пешие, тяжелые или легкие, смешанные любым образом — так, как того требовала ситуация. Необычно грозной была военная машина, построенная так, что все ее части можно было произвольно заменять, и, несмотря на это, они прекрасно подходили друг другу и отлично взаимодействовали. Порой, однако, этим солдатам недоставало памяти о боевом пути легиона, в котором они служили. Недоставало хвастливых рассказов у лагерных костров, когда принимали гостя из более молодого по стажу подразделения, говоря, к примеру: «Мы, из легиона Орлов, никогда не отступали», а он слушал и клялся в душе, что вместе со своими товарищами из нового легиона Волков тоже скоро сможет так говорить. Не было никаких легионов Орлов или Волков, названия и номера давали в ускоренном порядке. Не было отличительных знаков и традиций… Все эти братья-солдаты служили в Армектанском легионе под знаменем Непостижимой Арилоры. Они шли на одно из самых выдающихся сражений своего времени, сражаясь ради империи, ради славы и ради себя, но не ради своего легиона. И потому пропадало впустую множество возможностей сложить прекрасные легенды.
Легендой должны были обрасти в этой битве защищающие свой лес дартанские отряды.
Пронзительные свистки офицеров конницы раздались сразу с многих сторон — в свете начинающегося дня, в начале лесной дороги, что-то мелькнуло. Все отчетливее слышался топот множества лошадей — из леса сомкнутым походным строем выехал рысью тяжелый дартанский отряд: длинная змея всадников, готовых попытаться развернуть строй перед фронтом наступающей армектанской конницы. Вымпелы имперских надсотников и сотников на обоих флангах зашевелились, повторяя знак, поданный белыми флагами тысячников, командующих сборными легионами. Выстроенные для контратаки клинья и полусотни двинулись шагом вперед; солдаты взялись за копья, притороченные к седлам. Движущаяся к стене леса пехота останавливалась, давая место конным лучникам. Никакие дополнительные приготовления не требовались — пешие клинья готовы были поддержать конницу, отступить или обороняться на месте. До края леса оставалось еще полмили.
Но вдруг эта мрачная стена ожила. Беспорядочно и хаотично среди деревьев начали появляться новые группы конников. Они двигались навстречу друг другу, одни шагом, другие рысью. Их было много, очень много — закованных в броню, сидящих на великолепных конях воинов. Мелькнуло разноцветное знамя, потом еще одно. Это была отчаянная атака-прикрытие, которую ожидал Каронен, предпринятая без формирования строя, по принципу «в кучу, рыцари!». За спиной этого кордона должны были стоять готовые к бою остальные отряды. Сколько? С северной стороны дороги из леса появился только один, кони были накрыты сине-зелеными попонами. С другой стороны на равнину выходили целых три — с голубыми, белыми и красно-зелеными попонами на лошадях. Обучаясь в условиях сохранения военной тайны, солдаты лишь в день первого сражения получили разные облачения для коней, с гордостью взяли в руки разноцветные боевые щиты, полученные вместо учебных, вставили в шлемы дополнительные перья, похваляясь великолепием своих отрядов. До этого все войско вынуждено было выглядеть одинаково, чтобы никто не сумел посчитать и отличить отряды друг от друга. Теперь каждый из солдат Сей Айе был непоколебимо уверен, что именно его отряд прекраснее всех, что достойны взгляда лишь розы на зеленом фоне, белые волны на благородном сером или однотонно-мрачные, грозные, как сама смерть, развевающиеся попоны Черного отряда.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
