знатоком всего уродливого. Выпади Дэви Рэю счастье наткнуться на урода с тремя руками, крошечной головой и крокодильей чешуей вместо кожи, через поры которой сочится кровь, восторгу его не было бы предела.
Поздним вечером в четверг, когда по всему Зефиру гасли огни, участок земли возле нашего бейсбольного поля, где в праздник Четвертого июля устраивалось барбекю, был еще пустым, а уже в пятницу утром дети стали свидетелями невиданных превращений, случившихся буквально за несколько часов. Брэндивайнская ярмарка возникла словно дивный остров среди моря древесных опилок. Туда-сюда сновали грузовики, рабочие натягивали шатры, крепили винтами каркас карусели, пока еще напоминавший скелет гигантского динозавра, повсюду вырастали палатки для ярмарочной снеди и разных забав, где за пару долларов, которые приходилось выложить, чтобы метнуть несколько подков, можно было легко выиграть куклу Кьюпи, не стоившую и четвертака.
Перед школой я и мои друзья сделали несколько кругов на великах вокруг территории ярмарки. Другие мальчишки, слетевшиеся, как мотыльки на огонек фонаря, проделали то же самое.
— Вон «дом с привидениями»! — крикнул я, указывая в сторону летучих мышей на стенах готического замка, который сколачивала бригада рабочих.
— Смотрите, на этот раз они привезли с собой колесо обозрения! — обрадовался Бен.
Взгляд Джонни был устремлен на прицеп с намалеванными на бортах лошадьми и индейцами.
— Смотрите, вот это да! — заорал Дэви Рэй.
Оглянувшись, мы увидели то, что привело его в такой восторг: здоровенная, грубовато нарисованная на холсте морщинистая рожа с единственным страшным вытаращенным глазом. «Уроды от рождения! — сообщала надпись под жуткой мордой. — Такое вам и не снилось!»
Сказать по правде, наша ярмарка была не из самых крупных, скорее даже меньше средней по масштабам. Многие шатры были залатаны, трейлеры покрыты ржавчиной, и грузовики, и рабочие, казалось, устали после долгой дороги. Для ярмарки Зефир являлся едва ли не конечным пунктом осеннего турне. Но нам не было никакого дела до того, что яблочные леденцы, которыми нас угощали, выгребались из остатков, что наездники на пони проделывали свои трюки из последних сил, что карусели дребезжали, давно нуждаясь в смазке, а голоса зазывал звучали визгливо и хрипло — их глотки не выдерживали многодневного крика. Мы видели перед собой ярмарку, манящую, сияющую огнями.
— В этом году праздник будет что надо! — подвел итог Бен, когда мы наконец решили свернуть в сторону школы.
— Да, это уж точно…
Сзади раздался рев автомобильного гудка, и я едва успел крутануть руль к обочине, как мимо нас проехал грузовик «мак». Под его мощными колесами хрустели опилки. Грузовик был выкрашен в разные цвета, словно не хватило одной краски; издавая натужный скрип, он тянул за собой широкий прицеп без окон. На бортах прицепа рука какого-то доморощенного живописца намалевала перевитую лианами зеленую листву джунглей. Среди зарослей тропического леса танцевали большие красные буквы, истекавшие струйками алой крови. Буквы складывались в загадочную надпись: «Из Затерянного мира».
Неуклюжий «мак» с грохотом подъехал к скопищу других трейлеров и грузовиков, подыскивая себе место. Я сразу учуял запах, тянувшийся за прицепом. Это не был дым от выхлопов, обильно стлавшийся по земле из-под брюха «мака». Это было что-то другое. Что-то… змеиное.
— Фу! — Дэви Рэй сморщил нос. — Бен опять испортил воздух!
— Это не я!
— Тихо, но смертельно! — не унимался Дэви Рэй.
— Сам ты и пернул, понятно? Не вали на меня!
— Да, воняет, — спокойно подтвердил Джонни, и Дэви Рэй с Беном мигом заткнулись. С некоторых пор мы привыкли прислушиваться к тому, что говорит Джонни. — Этот запах идет от прицепа.
Мы наблюдали, как грузовик с прицепом повернул в сторону и, проехав между двумя палатками, скрылся из виду. Колеса прицепа оставили в земле глубокие коричневые колеи, вдавив опилки глубоко в грунт.
— Интересно, что там внутри? — задумчиво проговорил Дэви Рэй, очевидно мечтавший увидеть какого-то нового, небывалого урода.
Я пожал плечами и ответил, что понятия не имею, но, по-видимому, нечто невероятно тяжелое.
По дороге в школу мы обсудили наши планы.
— Если разрешат родители, мы встретимся у моего дома в шесть тридцать и отправимся на ярмарку вместе, как четыре мушкетера. Это всех устраивает? — спросил я.
— Я не могу, — ответил Бен, накручивая педали рядом со мной.
В его голосе послышался зловещий звон колокола.
— Но почему? Мы всегда раньше встречались в шесть тридцать! В это время начинает работать карусель!
— Я не могу, — повторил Бен.
— Эй, Бен, что ты твердишь как попугай «не могу, не могу»? Объясни толком, что у тебя стряслось? — спросил Дэви Рэй.
Бен вздохнул, выпустив облачко пара в морозный воздух солнечного утра. На голове у него красовалась вязаная шапочка, щеки были красные, как помидоры.
— Просто не могу… и все. Не раньше семи часов.
— Но мы всегда встречаемся в шесть тридцать! — настойчиво продолжал гнуть свое Дэви Рэй. — Это наша… наша… — Дэви оглянулся на меня в поисках помощи.
— Традиция, — подсказал я.
— Вот именно! Точно, традиция!
— По-моему, у Бена от нас какие-то тайны, — заметил Джонни и развернул велосипед, заехав с другой стороны от Дэви Рэя. — Давай выкладывай, Бен, говори начистоту.
— Просто… ну, в общем, я не могу, и все.
Бен нахмурился и выдохнул в воздух очередное облачко пара. Похоже, играть в молчанку он больше не мог.
— В общем, в шесть часов у меня будет урок пианино.
— Что? — почти выкрикнул Дэви Рэй.
Ракета подо мной вильнула в сторону. На лице у Джонни появилось такое выражение, словно он только что пропустил удар наотмашь от Кассиуса Клея.
— Урок пианино, — повторил Бен.
По тому, как он это сказал, мне моментально представились легионы самодовольных маменькиных сынков, восседающих за пианино, в то время как их умиленные матери поощрительно гладят их по головкам.
— Мисс Гласс Голубая, — продолжал он, — будет обучать меня игре на пианино. Мама с ней договорилась. Сегодня в шесть у меня первый урок.
Мы окаменели от ужаса.
— Но для чего это тебе, Бен? — спросил я. — Зачем твоя мама это придумала?
— Ей всегда хотелось, чтобы я научился играть рождественские гимны. Можете себе представить? Рождественские гимны!
— Господи! — сочувственно промолвил Дэви Рэй. — Жаль, что мисс Гласс Голубая не может выучить тебя играть на гитаре.
«Гит-таре» — вот как сказал он.
— Вот это было бы круто! А пианино… эх!
— Да сам знаю, — грустно пробормотал Бен.
— Все равно выход есть, — проговорил Джонни, когда мы уже подъезжали к школе. — Мы можем встретиться около дома сестер Гласс и поедем на ярмарку в семь вместо половины седьмого.
— Точно! — радостно кивнул Бен. — Так мы поспеем всюду.
Таким образом, все было обговорено, оставалось только уломать
