– Какаши? Это ещё кто?
Митараши вновь закатила глаза. Она хотела было объяснить, но шею начало жечь.
– О, оказывается, у тебя татушка есть? – поинтересовался Сайтама, рассматривая рисунок в виде трёх томоэ на шее девушки. – Довольно мило.
Анко тут же спрятала джуин, подвернув лацкан обратно. Она, конечно, была бы не против услышать комплимент от Сайтамы, но не в таком виде и уж точно не об этой «татуировке». Ей очень не хотелось говорить об этой печати. И о человеке, который её поставил.
Но лишние мысли стали отходить на второй план, ибо жжение начало доставлять дискомфорт. Ещё не боль, но и приятными ощущения никак не назовёшь.
Лоб покрыла испарина, перед глазами стали плыть цветные тени. Она почувствовала, как сердцебиение ускоряется.
– Что такое? – обеспокоенно спросил Сайтама. – Ты выглядишь не очень. Приболела?
– Да нет, всё... – Анко качнула головой, однако вокруг всё завертелось, и она потеряла равновесие. Лысый её подхватил, не дав упасть.
– Ты точно приболела, – серьёзно заявил Сайтама, глядя в её затуманенные глаза. – Может, тебя в больничку отнести? Я мигом...
– Всё в порядке, я просто... устала, наверное, – она отстранилась от Сайтамы, высвободившись из его рук.
Накатила такая слабость, что она даже не заметила столь романтичный момент. Стало просто не до того.
Показывать слабость перед другими не хотелось, особенно перед Сайтамой, потому пришлось, сцепив зубы, собрать волю в кулак и, несмотря на головокружение, подойти к панели с мониторами. Нужно отвлечься. Работа должна в этом помочь.
Биджу. Она ведь не могла заболеть? Шиноби вообще редко болеют, разве что в детстве. Да еще и эта треклятая печать.
Она направилась к столу, чтобы облокотиться. Дышать стало тяжело. А перманентное жжение в джуин трансформировалось в пульсирующую боль. Волны боли накатывали одна за другой, охватив её тело целиком. Затем в шею с левой стороны будто погрузили раскалённые иглы.
Анко застонала, схватившись за шею.
– Ты чего, шею потянула? Или продуло? – Сайтама подошёл к девушке. Та, не удержав равновесие, упала прямо в его объятия, ноги её не держали, то и дело подкашиваясь. Тело забил озноб. Она не понимала, что с ней происходит. Голова шла кругом, а от боли в печати она, казалось, потеряет сознание.
Чакра начала истощаться, уходя будто бы в никуда.
Она истошно заорала, не в силах сдержаться, из глаз брызнули слезы.
Лицо Сайтамы стало серьёзным. Он понял, что девушке действительно стало плохо, и решил действовать. Он подхватил её на руки и мощным пинком пробил стену. От удара всё здание содрогнулось от основания и до самой крыши, разбудив генинов, прошедших Второй этап.
Он уже не помнил точно, где находится выход, потому бежал напролом, пинками разрушая стены. Наконец он выбрался наружу, с грохотом вылетая на поляну. Каменные осколки всё ещё падали за его спиной.
Сайтама помнил, где находится госпиталь, и решил последовать туда, где куноичи могли помочь. Ибо он ни в медицине в целом, ни в оказании первой помощи в частности не соображал от слова "вообще".
– Стойте! – когда он выскочил на залитую серебристым светом поляну, рядом возникли шиноби в масках: на одной была нарисована Сова, на другой – Кот. – Что за взрывы? На башню напали?
Сайтама остановился с дрожащей Анко на руках, проигнорировав вопросы оперативников.
– Здесь медики есть? Ей срочно нужна помощь.
– ... – на его слова никто не ответил, АНБУ лишь застыли, переводя взгляд с лысого на Митараши, что потряхивало от озноба.
– Митараши Анко? Что с ней стряслось? – один из оперативников подошёл ближе. – Что с вами? Вам плохо? – он обратился к куноичи.
Анко зашипела от боли, но ответила:
– Нет, бл..., хорошо!
– Что-то вы, ребята, тормозите, – сказал Сайтама. – Я спросил: медики здесь есть? Если нет, то я понесу её в больничку.
– Э... – замялся анбушник, – но до госпиталя не менее получаса пути, и это если...
На поляну неподалеку от башни приземлились три фигуры. Одна из них вышла вперед:
– Меня зовут Якуши Кабуто. Я немного разбираюсь в ирьёниндзюцу.
– Генины? – спросил оперативник АНБУ. – Это вас не касается, просто пройдите в Башню, чтобы закончить этап.
Вдруг Анко закричала, а её тело выгнуло дугой. Она вцепилась мёртвой хваткой в Сайтаму и, подавив крик, до крови закусила губу.
Пепельноволосый, поправив круглые очки, блеснувшие в лунном свете, бросил своим сокомандникам:
– Идите в башню, я задержусь.
Двое рослых парней в тканевых масках молча кивнули и, обойдя анбушников, последовали в башню. Кабуто же, не обращая внимания на оперативников, беспокойным шагом направился к девушке:
– Положите её на землю, пожалуйста.
– Угу, – Сайтама опустил девушку на траву, но та по-прежнему не отпускала его, будто когтями вцепившись в жёлтый костюм. – Это...
– У вас на руках мне будет неудобно её осматривать. Какие симптомы? С чего все началось? – Кабуто достал подсумок с медикаментами.
Сайтама по возможности мягко отцепил Анко от себя и положил на траву. Девушка, скрипя зубами, стонала. Тело её скрутило в судороге.
– Она, это, – замялся лысый, – сначала за шею схватилась, потом ей плохо стало. Вроде бы и всё.
Генин отвернул лацкан плаща, открыв горящую золотисто-багровым светом печать в виде трёх томоэ.
– Ну что там? – с нетерпением в голосе спросил один их АНБУ, подойдя ближе.
Кабуто, тут же вернув лацкан обратно, активировал Шосен, засиявший мягким зеленоватым цветом, и заводил руками вдоль тела куноичи:
– Нет нужды беспокоиться, я здесь справлюсь.
Второй оперативник возразил:
– Но ты ведь генин и сказал, что лишь немного разбираешься в медицине.
– М... – протянул Кабуто. – Возможно, я не совсем точно выразился...
– Погоди, лицо этого парня кажется мне знакомым, – сказал первый анбушник. – Как, говоришь, тебя зовут?
– Якуши Кабуто.
– Точно, – анбушник хлопнул себя по маске, – ты работаешь в госпитале, верно?
– Именно, – продолжая использовать Шосен, подтвердил ниндзя-медик.
– Ах, да, похоже на то, – согласился второй. – Ты же вроде не впервые проходишь Чунин Шикен. О тебе ещё слухи ходили. Неудачник-Кабуто. В какой раз ты проходишь экзамен, не напомнишь?
