позор на Брана. Я навлеку позор на весь наш клан».
Вода в горной реке обжигала холодом, но это немного успокоило Эйлу. Она тщательно вымылась и, усевшись на камне, ненадолго позабыла о своих опасениях. Пока легкий ветерок сушил ее длинные светлые волосы, Эйла наблюдала, как горные вершины, розовеющие в лучах заката, тонут в глубоком пурпуре вечернего неба. Волосы ее еще оставались влажными, когда она вновь надела амулет, завернулась в накидку, рассовала по складкам и карманам все необходимые вещи и поспешила назад в пещеру. Навстречу ей попалась Уба с Дарком на руках, но Эйла лишь торопливо кивнула им.
Женщины хлопотали без устали, не обращая внимания на необычно шумливых и непоседливых детей. Кровавый ритуал умерщвления пещерного медведя взбудоражил юные души. К тому же дети проголодались, и соблазнительные запахи горячей еды не давали им покоя. Матери были заняты своими делами, и детям, росшим в обстановке строгих запретов и ограничений, выпала редкая возможность насладиться безнадзорностью. Самые бойкие мальчуганы похватали кожаные ремни, которыми крепилась клетка медведя, и обмотали их вокруг своих запястий как знаки доблести. Другие пытались отнять у них добычу, и целые стайки детей наперегонки носились вокруг костров. Утомившись от игр, мальчики принимались дразнить девочек, которым полагалось нянчить младших братьев и сестер. Некоторые девочки могли сами постоять за себя, другие бежали жаловаться матерям. Около пещеры царили шум и суматоха. Даже строгие окрики той или иной женщины не производили впечатления на разошедшихся детей.
Не только дети томились от голода. Запахи лакомых кушаний заставляли пускать слюнки и взрослых. Предвкушение великого празднества и вечернего обряда распаляло всеобщее возбуждение. Кожаные мешки, полные заранее сваренных сладких клубней, хлебных корней, земляных орехов, уже висели поблизости от костров в ожидании пира. Самые изысканные приправы были приготовлены из дикого лука, стручков и грибов. Женщины намыли горы латука, листьев одуванчика и лопуха, чтобы подать их сырыми с горячим медвежьим жиром и солью.
У каждого клана были свои излюбленные блюда. В одном особенно вкусно готовили грибы с луком и сушеным оленьим мхом. Способ приготовления этого кушанья держался в строжайшей тайне. Другой клан принес с собой множество шишек, и теперь женщины калили у костров крупные орехи.
Стряпухи клана Норга запекали каштаны, собранные на горных склонах, а из колотых орехов, обжаренных зерен и жестких диких яблок делали подобие каши, которую приходилось долго варить на медленном огне. Черника и голубика вокруг пещеры были выбраны дочиста.
Женщины клана Брана в течение нескольких дней размалывали принесенные с собой зерна и орехи, тщательно вымачивали смесь, чтобы отбить горечь, и выпекали из нее лепешки. Потом эти лепешки пропитывались сладким кленовым сиропом и сушились на солнце. В клане хозяев тоже ранней весной собирали кленовый сок, кипятили его и запасали впрок. Поэтому женщины клана хозяев очень заинтересовались, увидев у гостей берестяные сосуды, предназначенные для хранения кленового сахара и сиропа. В клане Норга никогда прежде не пробовали лепешек с кленовым сиропом, и здешние стряпухи решили обязательно перенять это лакомство.
Уба, привязав Дарка за спину, вместе с другими женщинами трудилась не покладая рук. «Когда только мы успеем съесть все это?» – удивлялась она при виде такого изобилия.
Дым костров таял в недвижном воздухе ночи. Звезды были тусклы, и легкий туман скрывал свод небес. Только что народившийся месяц еще не обрел силу, и лишь отблеск пламени отгонял от пещеры тьму, в которой тонули окрестные леса. Готовые кушанья держали неподалеку от огня, чтобы они не остыли. Женщины скрылись в пещере. Они переоделись в чистые накидки и пользовались моментом, чтобы отдохнуть перед празднеством.
Однако возбуждение пересиливало усталость и гнало женщин на воздух. Они сновали туда-сюда, с нетерпением ожидая начала обряда и пира. Наконец в проеме пещеры возникли шаманы в сопровождении десяти помощников. Тут же воцарилась тишина. В безмолвии люди торопливо занимали места, пытаясь встать так, чтобы хорошо видеть происходящее.
Напротив входа в пещеру с надлежащей торжественностью разложили огромный костер. Женщины вождей наиболее почитаемых кланов по знаку Мог-ура отодвинули камни, прикрывавшие ямы с медвежьим мясом. Грудь Брана раздалась от гордости, когда он увидел, что Эбра подошла к яме первой.
Положение клана Брана окончательно определилось после того, как Мог-уры дозволили Эйле участвовать в ритуале. Теперь клан и его вождя окружало даже большее уважение, чем прежде. Все без исключения убедились в невероятном: высокая светловолосая женщина принадлежит к клану и является целительницей, наследницей знаний Изы. Все поняли: Бран был прав, когда неколебимо стоял на своем, он исполнял волю Урсуса. Если бы он хоть как-то выказал, что сомневается в собственном решении, уважение, которое он стяжал, не было бы столь глубоким.
Ароматные пары, исходившие от мяса, заставляли урчать пустые животы. Женщины вождей сняли медвежатину с рогатин. Рядом наготове лежали груды деревянных и костяных тарелок. Вынесли и огромные миски с кушаньями, над приготовлением которых стряпухи трудились весь день. Вперед выступили Бруд и Вурд с костяными блюдами в руках.
– Это празднество в честь Урсуса и в честь Горна, избранника Великого Пещерного Медведя, – изрек Мог-ур. – Урсус делил жилище с кланом Норга. Он видел: люди верны его законам и обычаям. Он узнал, как силен и отважен Горн, и счел его достойным спутником для себя. Теперь они вместе отправятся в мир духов. Бруд и Вурд, за свою доблесть, мужество и стойкость вы удостоились великих почестей. Урсус испытал вас, и вы вышли из испытания со славой. За это вам даруется право поднести Урсусу угощение. В последний раз он разделит с кланом трапезу. Да пребудет Урсус с нами до скончания дней.
Два молодых охотника подошли к мискам с едой и отобрали все самое лучшее, не прикасаясь лишь к мясу. В отличие от своих диких собратьев пещерный медведь, выросший в неволе, не знал его вкуса. Наконец блюда были опущены перед медвежьей шкурой, висевшей на шесте.
– Мы испили крови Урсуса, теперь отведаем его плоти и будем едины с ним, – провозгласил Мог-ур.
Слова его послужили благословением к началу пира. Бруд и Вурд первыми получили по куску медвежьего мяса. Затем настал черед всех остальных. Некоторое время над поляной раздавалось лишь довольное чавканье. Мясо выкормленного отборной пищей медведя было нежным и жирным, голод делал еще вкуснее тщательно приготовленные плоды и овощи. Пир оправдал все ожидания.
– Почему ты не ешь, Эйла? – спросила Эбра. – Ты же знаешь, все мясо надо непременно съесть сегодня.
– Знаю, Эбра. Но я не голодна.
– Эйла переживает, – с набитым ртом вставила Уба. – Хорошо, что Мог-уры выбрали
