была способна.
— Скорее... на время спрятала свои колючки, — парировала я, и мои губы дрогнули в улыбке. — Пока что.
Его ухмылка стала только шире, а в глазах вспыхнул знакомый, опасный огонек.
— Обещаю, — прошептал он, наклоняясь так близко, что его дыхание коснулось моих губ, — я найду способ их снова достать. Самый приятный из всех возможных.
От этих слов по спине пробежали мурашки, и я поняла, что наша игра не закончилась. Она просто перешла на новый, еще более увлекательный уровень.
— А теперь — марш на химию! — он отпустил меня, но его взгляд оставался прикованным ко мне, полным смеси обожания и суровой ответственности. — Еще не хватало, чтобы у леди клана Багровых Волков были двойки!
Он произнес это с такой комичной серьезностью, словно речь шла о вопросах национальной безопасности, а не об обычной школьной контрольной. Но в его тоне не было и тени шутки. Для него это и было вопросом безопасности — его репутации, репутации клана и теперь, по его мнению, моей собственной.
Я вздохнула, но кивнула. Спорить было бесполезно. Да и... черт возьми, часть меня была ему благодарна. В его безумной, гиперболизированной заботе было что-то... стабилизирующее. После всех этих недель хаоса и неопределенности, его железная уверенность в том, что я должна знать все в химии, казалась почти утешительной.
— Как прикажешь, мой Альфа, — с легкой насмешкой сказала я, поворачиваясь к аудитории.
— Именно так, — он мягко подтолкнул меня в спину, и в его прикосновении читалась та самая, сложная смесь — безграничная нежность и несгибаемая воля. — И не вздумай отвлекаться. Я буду следить.
И я не сомневалась, что будет. Потому что теперь его «лечение» включало в себя и мои академические успехи. И, что самое странное, я была не против.
Дана, стоявшая рядом с моими братьями, тихо подхихикивала, не пытаясь скрыть своих улыбок. Марк, обычно такой угрюмый, смотрел на нас с редким, почти одобрительным выражением лица. Макар же просто покачал головой, но в его глазах читалось явное облегчение.
И глядя на них, а затем на других учеников, которые, кажется, перестали задерживать на нас дыхание, я поняла. Казалось, вся Академия выдохнула.
Главная буря по имени Рэй и Лиля, что месяцами гремела в этих стенах, ломая двери, выбивая стекла и доводя друг друга до больничных коек, наконец-то утихомирилась. Не потому, что один победил, а другой сдался. А потому, что мы нашли свой, безумный и единственно возможный для нас способ быть вместе.
Теперь мы были не угрозой спокойствию, а... достопримечательностью. Живым доказательством того, что даже самая яростная война может закончиться перемирием, которое было куда прочнее любого хрупкого мира. И в этой новой роли было что-то невероятно спокойное и... правильно.
— Лиля, — его голос прозвучал довольным и немного таинственным. — У тебя скоро день рождения, я узнал.
Я подняла на него взгляд, удивленная. Девятнадцать лет. Казалось, целая вечность прошла с моего последнего дня рождения.
— Девятнадцать лет, — протянул он с одобрением. — Какой хороший возраст.
И тут меня осенило. Волна смущения накатила на меня.
— Ой, Рэй... — я потупила взгляд. — А я ведь даже не знаю, когда твой день рождения...
Мне стало как-то неудобно. Он знал обо мне такие мелочи, а я...
Но он только рассмеялся — тихим, счастливым смехом. Он наклонился ко мне, и его глаза сияли.
— Колючка, не волнуйся, — прошептал он. — Он был в тот день, когда я тебя заклеймил.
Он сделал паузу, давая мне осознать.
— Мой лучший подарок.
От этих слов у меня перехватило дыхание. Вся неловкость испарилась, сменяясь чем-то теплым и щемящим. Он не просто назвал дату. Он связал свой день рождения с моментом, который навсегда изменил его жизнь. Со мной.
— Значит, это... — продолжила я, пытаясь вычислить дату в уме.
— 3 ноября, — сказал Рэй, видя мои мучения.
— Я запомню, — пообещала я, но внутри что-то упрямо возмущалось. — Но я все равно хочу тебе что-то подарить.
Он покачал головой, его взгляд стал мягким, но непреклонным.
— Не нужно, колючка. Ты уже подарила мне себя. Это лучший подарок, который я когда-либо получал.
Его слова, такие простые и такие оголенно искренние, снова заставили мое сердце сжаться. Но во мне проснулся мой старый, строптивый нрав.
— Нет, — твердо сказала я, поднимая подбородок. — Я что-нибудь подарю. И ты примешь. Потому что я хочу.
Его ухмылка вернулась, но на этот раз в ней читалось не сопротивление, а радостная покорность.
— Как прикажешь, моя леди, — он склонил голову в преувеличенном поклоне. — Буду ждать с нетерпением. Но знай, — его голос снова стал серьезным, — ничто не сравнится с тобой.
Я улыбнулась, чувствуя, как тепло разливается по груди. Этот спор мы оба уже выиграли. Он получил свое подтверждение моей любви, а я — право баловать своего волка, даже если он утверждал, что ему ничего не нужно. Кроме меня.
Химия закончилась, и я, не теряя ни секунды, схватила Дану за руку и потащила в коридор, подальше от любопытных ушей.
— Дана, мне срочно нужно придумать подарок для Рэя! — выпалила я, едва мы оказались в относительном уединении. — У него был день рождения в ноябре, а я даже не знала!
Она уставилась на меня с комичным ужасом.
— В ноябре?! Лиля, мы сейчас в марте! Ты опоздала на... на четыре месяца!
— Я знаю! — застонала я, хватаясь за голову. — Но он мне только что сказал! И сказал, что ему ничего не нужно, что я — его лучший подарок!
Дана фыркнула.
— Ну, конечно, он так скажет. Он же Багровый. Они все такие — дикие романтики в душе. Но ты же не собираешься слушаться?
— Нет! — я выпрямилась, полная решимости. — Я должна ему что-то подарить. Что-то... особенное. Но что можно подарить человеку, у которого, кажется, есть всё? И который считает, что лучший подарок — это я?
Дана задумалась, постукивая пальцем по подбородку.
— Ну... Он же Альфа. И охотник. Может, что-то для его волка? Редкий артефакт? Или... — ее глаза блеснули, — ...что-то, что будет напоминать ему о тебе, когда тебя нет рядом. Но не кольцо, это уже есть.
Идея зацепилась. Что-то, что будет
