покачал головой. - Элига постаралась на славу. Доктор Хуанес хлебнул кипятка – и обжег язык. Он не ощущал вкуса.
- О, бездна…
Альваро спросил:
- Это вы снимали черные ленты с сухого деревца? Чтобы никто и не подумал про убийство?
Эмиль вздохнул:
- Но вы все равно заподозрили…
- У писателей бурная фантазия. А еще писатели обожают загадки. Если б вы оставили черные ленты – запах тайны не привлек бы меня!
- Что теперь будет?..
- Сам не знаю. От ваших действий на белой земле умер человек. Любой суд приговорит вас к… - Альваро поежился, вспомнив наказание. - Но совершенно очевидно: вы этого не хотели. Как же нам поступить? Быть может, судейская дочь знает выход?
Альваро дал Беатрис право решать в качестве награды за помощь. Ясно, как день: бедного дворецкого нужно отпустить. Пускай это сделает Беатрис, ей будет приятно.
Однако девушка нахмурила брови и молча принялась листать книгу пациентов. Эмиль с трепетом смотрел на нее. Альваро поинтересовался:
- Что вы ищете, сеньорита? Там нет правовых норм, одни только имена больных.
- Сеньор Эмиль, - сказала Беатрис очень строго, - вы будете прощены, если окажете содействие в другом расследовании.
Она указала пальчиком на имя пациента: Лиесс ван Хальм.
- Кто этот человек? От чего лечился?
- Помню его. Вот как было дело...
История началась три месяца тому назад. Однажды доктор Хуанес получил письмо. Дворецкий прислуживал за обеденным столом и видел, как сеньор вскрыл конверт, прочел и показал жене. Очевидно, внутри было приглашение. Сеньора Хуанес оживилась: “Поедем!” Доктор возражал: “Зачем это нужно? Что я там забыл?” Жена говорила: “Известный философ!”, Хуанес отвечал: “Я знать его не знаю”. Жена твердила: “Взгляни, какие люди будут - аллены, доны! Ради такого общества необходимо поехать!” Они поспорили, и доктор все же согласился ехать, но без жены. В приглашении ясно указывалось: только названные лица, без сопровождающих.
Спустя неделю он отправился в дорогу, а через день вернулся. Эмиль не слышал, что Хуанес рассказал жене, но видел, что сеньор недоволен. Эмиль спросил: “Как прошла встреча, сеньор?” Ответ был таков: “Этот ван Хальм – очень странный человек. Не исключаю душевной болезни”. Тут Хуанес словно в воду глядел.
Прошло еще три недели, и однажды ночью в дверь громко постучали. Пока дворецкий одевался, постучали еще, а также посигналили гудком из машины. Эмиль открыл дверь и высказал визитеру недовольство. Визитер ответил: “Заткнись. Буди доктора”. Ни вид этого громилы, ни интонация голоса не вызвали желания поспорить. Эмиль только спросил, кто его послал, и громила назвал имя - не ван Хальма, и не свое. Какое-то звучное имя с титулом дона. Эмиль разбудил доктора, тот вышел на крыльцо и пошептался с визитером. Вернулся, собрал необходимый инструмент, сел в машину громилы, и вместе они уехали. С ними на заднем сиденье был еще третий, этого Эмиль не разглядел.
Вернулся доктор следующим вечером, молчаливый и мрачный. Сделал запись в журнале: “Лиесс ван Хальм, 49. Первич. д-з: шизофрения. Передан клинике Милосердия”. Эмиль спросил: “Значит, вы были правы: ван Хальм свихнулся?” Доктор сказал: “Да помогут ему Древние”, - и выпил бальзама. Эмиль сказал: “Но постойте, вас же вызывал другой пациент – я запамятовал имя...” Доктор ничего не ответил.
С тех пор у него часто повышалось давление. Ван Хальма он больше не наблюдал, поскольку был неопытен в сфере душевных болезней. Даже говорить о философе он не хотел. Однажды за столом жена затронула эту тему, и доктор Хуанес накричал на нее. Потому Эмиль больше не задавал хозяину вопросов о ван Хальме.
- Вот и все, что я знаю, сеньорита.
Пока он говорил, Беатрис делала пометки в блокноте. А по завершении спросила:
- Хорошо, очень хорошо. Не вспомните ли имя того дона, который вызвал доктора ночью?
- Увы, нет.
- Может, дон Карлос эль Нинья?
- Ммм… Вряд ли.
- Знаете ли, где сейчас ван Хальм?
- Сложно сказать… Если не перевезли, то в клинике Милосердия. А может быть, помер.
Спросил Альваро:
- За вами приезжал шофер – грубый громила. Опишите, как он выглядел?
- Хм… Да ничего особенного… Сложно сказать… Вот только помню: он был слегка перекошеный, одно плечо выше другого.
Альваро встрепенулся:
- Так-так! А имя того, кому служил громила, - дон Мадуро?
- Верно, он! Теперь я вспомнил!
Да Силва кивнул Беатрис, и она сразу поняла намек. Пролистала журнал паицентов в поисках Кристобаля Мадуро, но его там не оказалось. Фабрикант не наблюдался у Хуанеса, однако послал за ним, когда понадобилась помощь философу ван Хальму.
Спросить дворецкого больше было не о чем. Он выложил все, что знал.
- Благодарю, сеньор Эмиль, вы очень помогли. Всего вам доброго.
“Эсперанца” дожидалась их, тихо пыхтя на самом малом пару. Наставник с ученицей забрались в кабину, но даже не подумали куда-либо ехать. Долго сидели и молчали, отдыхая от потока открытий.
Беатрис спросила:
- Получается, нет ни шпиона, ни мстителя?..
Альваро возразил:
- Шпион есть. Он похитил донью Изабель и стрелял в меня. Просто Хуанеса убил не он.
- Доктор умер по случайности - именно тогда, когда ему угрожали? Маэстро, ни один читатель не поверит в такое совпадение!
- Я тоже не особо верю… Но знаю, увы, не больше вашего.
Он нахмурился:
- Нет, на самом деле, даже меньше. Лиесс ван Хальм! Рассказывайте: чем он так важен?
- Вы пишете книгу о Солантийских героях, верно? - Беатрис выдержала интригующую паузу. - Лиесс ван Хальм заявил, что видел всех пятерых героев в Колодце!
Альваро воззрился на нее:
- В каком колодце?
- Волшебном! Колодце с большой “Ка”! В дангарском языке есть особый термин: шёнбрун. А у нас колодец и Колодец – одно слово.
- О, Древние!.. Где ван Хальм нашел Колодец?
- Не знаю. Наверное, в Селезии – он там жил безвылазно.
- Он заглянул в Колодец и увидел героев Солантийской экспедиции?!
- Да, он так сказал.
- Тысяча чертей! Если кто-нибудь что-то видит в Колодце, то, как правило, – чудовищ. Лично я видел змея, похожего на виноградную лозу. А Лиесс ван Хальм писал о чудовищах, думал о чудовищах, во всем вокруг видел чудовищ – но в Колодце узрел обычных людей?!
- Да.
- Героев моей книги?
- Да, всех пятерых.
- Откуда вы знаете?
Беатрис замялась:
- Я предпочла бы
