больше пресыщался. Ласки жены претерпевали инфляцию, словно банкноты, пущенные в обращение в излишнем объеме.
А Ольха упорно молчала, и мысли о ней все чаще посещали Дитриха. Что происходит? Куда она пропала? Обиделась из-за поцелуя? Вряд ли: было видно, как он ей приятен. Прогневила князя - но чем? Если какой-нибудь мелочью, то он подержит ее взаперти пару дней. Но если дело серьезное, то князь может не выпустить ее из дому до самого отъезда в Олландию. Тогда что же… Дитрих больше ее не увидит?!
Еще неделю назад он едва помнил неловкую барышню из Лацени. Но теперь мысль: «Я ее больше не увижу» - почему-то ужасала. Дитрих любил жену, но не был с нею схож ни характером, ни взглядами. А вот Ольха была родственной душой: такая же робкая, мягкая, такая же чуждая прагматизма. Ольха могла понять его, а он – ее.
Четвертое письмо Милош нести отказался:
- При всем уважении, хозяин, меня там поколотят.
Дитрих послал его с другим приказом: следить за домом баронессы, высматривать Ольху. Если она только появится на улице – поймать и передать на словах. Милош удалился, не спросив, что именно передать. Временами он умел читать мысли хозяина.
Тайная связь с собственным мужем настолько воспламенила Мари, что она жаждала любви каждый день, а то и по два раза. Приученный к воздержанию Дитрих не выдерживал таких нагрузок. Он попросил дня передышки – под предлогом того, что был вызван в штаб для инструктажа. Мари игриво пообещала через день наверстать упущенное.
Дитрих остался в уединении и хотел разобраться в чувствах, но думал лишь об одном: куда пропала княжна?!
Когда в дверь номера постучали, сердце подпрыгнуло от мысли: Ольха! Потом пришло понимание: нет, это снова Мари, не вытерпела… Дитрих поплелся впустить любимую.
Но за порогом стоял Отто, секретарь фишмайстера.
- Сильной руки, сударь. Мастер начал собираться в Олландию и послал меня за билетами на поезд. Без вашей помощи не могу их приобрести: вы же так и не назвали станцию.
Дитрих пошел вместе с Отто на вокзал – развеяться, отвлечься от назойливых мыслей. Секретарь по своему обыкновению не умолкал. Дитрих увидел возможность узнать что-нибудь полезное.
- Скажите, Отто: что вы знаете… амм… о темных шёнбрунах?
- Если верить мастеру, ничего. Они вообще мало изучены – опасность мешает накоплению знаний. Но кое-что я все-таки выучил.
- Поделитесь.
- В темном шёнбруне, как и в светлом, рыба ловится редко. Может, чуточку чаще, но не намного. Большую часть времени просто не клюет. Смотришь вниз – видишь туман с чужаками, а клева нету. В такое время темный шёнбрун безопасен. Беда в том, что заранее не угадаешь: когда такое время, а когда другое. Чтобы знать, когда будет клев, надо изучить Колодец. А изучать – рискованно.
- Как может навредить темный шёнбрун?
- О, сударь, по-всякому. Науке много разных случаев известно. Может наслать хворь – телесную или умственную. Может отнять память или мужскую силу, или чувство. Например, любила мама дочку – а после рыбалки прямо видеть не хочет. Затем, может убить финансовый успех. Нередки случаи, когда богачи разорялись от темной рыбалки.
- Неужели любой темный шёнбрун способен на все это?
- Ну, в точности не доказано. Но преобладает такая гипотеза: каждый темный шёнбрун вредит по-своему. Один влияет на денежную сферу, другой на телесное здоровье, третий на разум, и так далее.
- А есть среди них такие, что могут убить?
Отто удивился:
- Как – убить?!
- Амм… ну, как-нибудь. Утопить, застрелить, сжечь, покусать… Любым способом.
- Если вы имеете в виду: убить непосредственно, своими силами, – то нет. Шёнбрун может лишь помочь человеку в деле умирания. Нашлет, например, дрожь в руках. А следующим днем – дуэль: этот, с дрожью, промажет, а противник попадет. Или, скажем, после рыбалки человек начнет всего бояться, шарахнется от собаки и угодит под карету. То есть, косвенными путями убийство возможно. Но чтобы сам шёнбрун в ходе рыбалки – нет, не зафиксировано случаев.
- Но там же, под туманом, живут всякие… амм… как бы их назвать…
- Чужаки? Они же не в шёнбруне живут, а в другом пространстве. Сквозь Колодец их только видно. Ставились опыты: камней, приговоренных к смерти, заставляли нырнуть в темный шёнбрун. И ничего, ныряли успешно. Если неглубоко, то просто становились на дно и стояли себе. Чужаки их не трогали. Понимаете, сударь: чужаки как бы по ту сторону окна, а мы – по эту.
- Не поручусь, что понимаю, - сознался Дитрих.
Но к тому времени они уже пришли в кассы, и беседа прервалась.
Взяли билеты, поезд отходил через десять дней. Еще недавно поручик негодовал бы от такого промедления: того и гляди, шёнбрун уведет кто-нибудь другой. Сейчас, наоборот, он испугался: как мало времени осталось – а от Ольхи нет вестей! Надо непременно, любой ценой увидеться до отъезда!
В гостинице его встретил Милош:
- Хозяин, могу вас порадовать!
- Так радуй, не томи.
- Я подружился с тамошним привратником. Узнал, что князь с барышней никуда не делись, а живут, как прежде, в баронессином доме. Выходит, княжна Ольха молчит не от какой-нибудь беды, а просто от неприязни к вам. Добрая новость, правда?
- Дурак! Мне с ней нужно поговорить! Необходимо!
- А я и по этой части имею сведения. Завтра вечером князь с княжной точно будут дома: к ним приедут некие важные гости.
- Какие гости?
- Сказано же: важные. Видите, как хорошо выходит!
- Да что ж хорошего?!
Милош растопырил грязные пальцы:
- Во-первых, княжна будет дома. Во-вторых, будет она в товарном виде: не голая, не больная, не пьяная – а готовая принимать людей. И в-третьих, гости у нее – важные, полезные. Быстренько объяснитесь с княжной, получите оплеуху, уйметесь – и пойдете наводить знакомства с гостями.
Дитрих помотал головой:
- Ради Сеятеля, дурачина же ты… Как я явлюсь без приглашения?
- Не могу знать. Приглашения и прочие документы – не по моей части. Я же читать не умею.
* * *
Следующим днем Дитрих не находил себе места. Какие гости у княжны? Что они замышляют? Связаны ли с ее молчанием?..
Мари заметила его беспокойство и заподозрила дурные новости:
- Что случилось? Тебя все-таки отправят на фронт?
- Нет, ничего страшного. Просто… амм… задали всякой бумажной работы. Нужно будет посидеть и изучить новые позиции.
