class="p1">Дитрих ринулся в гостевое крыло здания. Там было пустынно и темно. Никто, кроме Ленцев, сейчас не гостил у баронессы. Он прошел коридор почти до конца, и лишь тогда усомнился: а в праве ли он? Ведь это же личные покои княжны – то бишь, по-простому, спальня. Как он посмеет взять и постучать? Тем более, когда вокруг так темно и безлюдно!
Поручик развернулся и двинул назад. Дошел почти до холла, остановился. Положим, придет он сейчас в салон, сядет с говорунами. А через десять минут войдет Ольха, посмотрит на него с грустью – и Дитрих не простит себе, что упустил шанс. Нужно действовать. Прямо сейчас!
Он снова развернулся и прошел в конец коридора. Остановился между двух дверей и вновь ощутил нерешительность. Девушка не ответила ни на одно письмо. Разве не значит это, что она не хочет его видеть? Как можно после этого стучаться в спальню?..
Но с другой стороны, разве нынче при встрече она равнодушно смотрела на него? Вовсе нет! С гневом и стыдом, но не безразличием. Может, потому и злилась, что он так нерешителен? Ждал столько дней и пришел лишь тогда, когда она занята гостями. Может, потому она и ушла к себе в комнату – чтобы дать ему возможность увидеться наедине?.. Он услышал звук из комнаты – не то шорох, не то смех. Более не сомневаясь, что Ольха там, внутри, поручик постучал.
Звуки смолкли, упала тишина. Он постучал снова:
- Княжна, это я, Дитрих. Нам нужно объясниться.
Раздались шаги, дверь приоткрылась, в щели показалась Ольха. Торшер из комнаты светил ей в спину, а в коридоре было темно. Дитрих едва мог разглядеть ее.
- Ольха, послушайте… Я отправлял вам много писем и не получал ответа. Не знаю, почему вы гневаетесь, но хочу принести извинения.
- Сейчас не время, - с волнением выдавила она. – Пожалуйста, уходите. Поговорим в другой раз.
- Другого может не быть. Вы избегаете меня, не даете сказать и слова!
- Обещаю ответить на все письма. Но сейчас не могу говорить, оставьте меня.
- Скажите хотя бы немного! Почему злитесь? Почему избегаете? В чем я провинился?!
Вдали, в холле, послышались шаги. Кто-то направлялся сюда.
- Не сейчас, умоляю! Уйдите!..
Ольха попыталась его оттолкнуть. Дверь открылась чуть шире, выпустив больше света, и лишь теперь он заметил: княжна была одета в халат. Кровь ударила ему в голову, заглушив разум. Дитрих толкнул дверь и шагнул в комнату.
Княжна была в халате на голое тело. Ее платье, корсет, чулки и исподнее разметались по полу. Рядом валялось еще одно женское платье и вторая пара туфель. Катрина фон Эйринг сидела на кровати в одном нижнем белье, со злобой глядя на Дитриха.
- Зачем вы явились?! Прочь отсюда!
Он застыл, как громом пораженный. А из дальнего конца коридора донесся голос баронессы:
- Ольха, Дитрих, где вы? Вернитесь, вас ищут!
- Убирайтесь немедленно! – зашипела Катрина, подступая к нему.
- Что… что здесь происходит?.. – пролепетал он. Хотя какие могут быть вопросы!
- Пойдите прочь!!!
- Дитрих, Ольха, вы здесь?..
Шаги баронессы были уже совсем рядом. Еще вдох – и она заглянет в комнату. Поручик с княжной стояли столбами, неспособные ни на что. Вот уж верно: родственные души! Катрина пинком захлопнула дверь и задвинула щеколду. Дитрих так и остался внутри.
Баронесса постучала в дверь:
- Пожалуйста, выходите! Князь вас ищет.
- Мы… я не могу… - попробовала ответить Ольха, но запуталась в словах.
Катрина рванула в стороны рубашку на груди Дитриха. Пуговки отлетели, полосы от ее ногтей остались на его коже. Потом схватила свои туфли, платье, сумочку - и вышвырнула в окно. А затем послала Ольхе воздушный поцелуй и выскочила в окно сама.
Стук повторился, гораздо настойчивее. Голос из коридора принадлежал уже не баронессе, а князю.
- Отпирайте!
Ольха с Дитрихом уставились друг на друга, белые от ужаса. В его голове не было никаких идей, кроме одной: выпрыгнуть во двор и убежать с криком: «Сестра, подожди меня!»
Но и этот путь уже закрылся. Князь Ленц прорычал страшным голосом:
- Ольха, Дитрих, я знаю, что вы там. Приказываю открыть!
- Нет!.. – одними губами шепнул поручик.
С выражением затравленной жертвы Ольха протянула руку и отодвинула щеколду.
Князь ворвался в комнату, как разъяренный бык. Если б Ольха не отскочила, прижавшись к стене, он сшиб бы ее с ног. Ленц остановился в центре спальни и проутюжил взглядом их обоих: Ольху в халате на голое тело и Дитриха в разодранной рубашке. Щеки князя побагровели, глаза сузились в щелки, руки сжались в кулаки.
- Как вы только пос-смели!..
Баронесса Эльза подбежала к нему:
- Князь, пожалуйста, не волнуйтесь…
Он взмахнул рукой, не разжимая кулака. Баронесса взвизгнула.
- Эльза, не вмешивайтесь. Это мое дело. А вы двое…
Князь пошевелил челюстью. То бранное слово, которое подходило для них, он не смог вымолвить в присутствиибаронессы.
- Вы. Обманули. Мое. Доверие, - раздельно, по словам процедил князь.
Дитрих не находил ни фразы, ни мысли. Он хотел одного: исчезнуть. Перестать существовать, чтобы лишь воздух остался на его месте.
- Дядя… по-позвольте… - пролепетала Ольха, глядя в пол.
- Молчать! Ты опозорила меня!
Тем временем в комнате возник еще один человек. Граф фон Лурд вошел с бокалом в руке, облокотился на дверной косяк и принялся с интересом наблюдать сцену. Его появление сделало позор князя еще более вопиющим.
- Пистолеты! – потребовал Ленц.
Баронесса взмолилась:
- Нет, не нужно кровопролития! Можно как-нибудь уладить…
- Пистолеты! Подать немедленно! Стреляемся сейчас же. Граф, будьте секундантом.
Вот теперь у Дитриха раскрылся рот. Не слишком широко, достаточно лишь, чтоб выдавить слова:
- П-п-приношу извинения…
- Что?.. Я не приму извинений! Я буду избивать вас, пока не выйдете к барьеру!
Князь поднес к лицу Дитриха каменный кулак. Ольха разрыдалась и упала на колени.
- Дядя, умоляю вас… Он не виноват…
- Вон отсюда. Тебя не хочу слышать.
Ольха сгребла свою одежду и выбежала, заливаясь слезами. Баронесса сдавленным голосом велела дворецкому подать пистолеты. Князь отвернулся от Дитриха, более не собираясь видеть его иначе, чем поверх ствола. Сказал графу и баронессе:
- Сожалею, что вам пришлось стать свидетелями этого стыда. Не сомневайтесь, я восстановлю честь своего рода. Буду благодарен, если вы не станете множить слухи об этой омерзительной сцене.
- Конечно, князь! – Эльза
