У говорившего был американский акцент.
– Я не покупаю картин, – ответил Джонатан. – Я делаю рамы.
– То, о чем я собираюсь говорить с вами не имеет отношения к вашей работе. Речь о другом, но это не телефонный разговор. Я остановился в «Черном орле».
– И что же?
– У вас не найдется несколько минут сегодня вечером после того, как вы закроете магазин? Часов в семь? Полседьмого? Мы могли бы что-нибудь выпить или посидеть за чашечкой кофе.
– Но… мне бы хотелось знать, зачем я вам нужен.
В магазин вошла женщина – мадам Тиссо, кажется. Она пришла за своей картиной. Джонатан улыбнулся ей, как бы извиняясь.
– Я вам все объясню, когда мы увидимся, – мягко, но настойчиво произнес незнакомец. – Это займет минут десять. Скажем, в семь вас устроит?
Джонатан заколебался.
– Лучше полседьмого.
– Я встречу вас в вестибюле. На мне будет серый клетчатый костюм. Я предупрежу швейцара. У вас не будет проблем.
Джонатан обычно закрывался около половины седьмого. В 18.15 он стоял у раковины и мыл руки под холодной водой. Погода стояла теплая, и Джонатан был в тонком свитере с высоким воротником и старом бежевом вельветовом пиджаке – не слишком подходящая одежда для «Черного орла», но еще хуже его поношенный плащ. Впрочем, какая разница? Тот человек хочет ему что-то продать. Другого повода для встречи нет.
Гостиница находилась всего в пяти минутах ходьбы от магазина. Небольшой дворик перед ней был отгорожен от улицы высокими железными воротами, к главному входу вело несколько ступеней. Джонатан заметил, что к нему несколько неуверенно приближается худощавый мужчина, стриженный под «ежик»; держался он скованно.
– Мистер Уистер? – спросил Джонатан.
– Да. – Ривз напряженно улыбнулся и протянул руку. – Выпьем чего-нибудь в баре или вы предпочитаете посидеть в другом месте?
В баре было уютно и тихо. Джонатан пожал плечами.
– Как угодно.
Он увидел ужасный шрам во всю щеку на лице Уистера.
Они вошли в широкую дверь гостиничного бара. Там было пусто, лишь за одним из столиков сидели мужчина и женщина. Уистер повернул назад, точно его спугнула тишина, и предложил:
– Пойдемте куда-нибудь в другое место.
Они вышли из гостиницы и повернули направо. Джонатан знал еще один бар – кафе «Спорт», что-то вроде того, где в этот час молодые люди крутятся возле китайского бильярда, а рабочие сидят у стойки, но едва они оказались на пороге бара-кафе, как Уистер остановился, точно оказался вдруг на поле брани в самый разгар сражения.
– Вы не против, – спросил он, повернувшись к Джонатану, – если мы поднимемся ко мне в номер? Там тихо, и нам принесут все, что мы закажем.
Они возвратились в гостиницу, поднялись по лестнице и вошли в симпатичную комнату в испанском стиле – чугунное литье, покрывало малинового цвета, бледно-зеленый ковер. О том, что номер обитаем, свидетельствовал лишь чемодан на полке. Уистер открыл дверь, не воспользовавшись ключом.
– Что будем пить? – Уистер подошел к телефону. – Виски?
– Отлично.
Уистер на ломаном французском заказал виски. Он попросил принести целую бутылку и побольше льда.
После этого наступила тишина. «Почему он нервничает?» – подумал Джонатан. Джонатан стоял возле окна, через которое его увидел Уистер. Очевидно, тот не хотел начинать разговор до тех пор, пока не принесут бутылку. Джонатан услышал, как в дверь осторожно постучали.
В номер вошел официант в белой куртке, с подносом в руках и любезной улыбкой на лице. Стивен Уистер щедро разлил виски.
– Хотите заработать денег?
Джонатан улыбнулся. Он сидел в удобном кресле, держа в руке стакан с огромной порцией виски со льдом.
– А кто не хочет?
– У меня есть опасная работа – лучше сказать, важная, – за которую я готов хорошо заплатить.
Джонатан подумал о наркотиках: наверное, этот человек хочет кое-что переправить или припрятать на время.
– Чем вы занимаетесь? – вежливо поинтересовался Джонатан.
– У меня разные интересы. Один из них можно назвать так – азартные игры. Вы любите рисковать?
– Нет, – улыбнулся Джонатан.
– Я тоже. Но не в этом дело.
Он поднялся с кровати, на краю которой сидел, и медленно прошелся по комнате.
– Я живу в Гамбурге.
– И что?
– В городской черте азартные игры незаконны, но в частных клубах они в ходу. Не в том, однако, дело, законны они или нет. Мне нужно устранить одного человека, может, двух, а может, придется и украсть кое-что. Итак, я выложил карты на стол.
Он серьезно посмотрел на Джонатана; во взгляде его светилась надежда.
Значит, надо кого-то убить. Джонатана охватил было страх, но потом он улыбнулся и покачал головой.
– Интересно, откуда вы обо мне узнали? Стивен Уистер не улыбался.
– Это неважно.
Он продолжал ходить взад-вперед по комнате со стаканом в руке, посматривая время от времени своими серыми глазами на Джонатана.
– Девяносто шесть тысяч долларов – это вам интересно? Это сорок тысяч фунтов или около четырехсот восьмидесяти тысяч франков – новых франков. За убийство только одного человека, может, двух – там видно будет. Дело верное и надежное, вам опасаться нечего. Джонатан снова покачал головой.
– Не знаю, откуда вы взяли, что я… убийца. Вы меня за кого-то другого принимаете.
– Нет. Вовсе нет.
Уистер столь пристально смотрел на Джонатана, что улыбка сошла с его лица.
– Тут какая-то ошибка… Может, скажете, почему вы позвонили именно мне?
– Дело в том, что… – Взгляд Уистера стал еще более серьезным. – Вам осталось жить не больше нескольких недель. Вы это знаете. А у вас жена и маленький сын, не так ли? Неужели вы не хотите оставить им кое-что после того, как вас не станет?
Джонатан почувствовал, как краска сходит с его лица. Откуда Уистеру все это известно? Потом он понял, что все взаимосвязано, что тот, кто сказал Готье о его скорой смерти, знает этого человека, каким-то образом с ним связан. Джонатан не собирался упоминать Готье. Тот честный человек, а Уистер – проходимец. Джонатану вдруг показалось, что виски не так уж и хорошо на вкус.
– Это просто какие-то глупые сплетни… кто-то распустил их недавно…
На этот раз головой покачал Уистер.
– Это не глупые сплетни. Дело, скорее, в том, что ваш врач не сказал вам всей правды.
– А вам известно больше, чем моему врачу? Мой врач мне не лжет. Да, у меня болезнь крови, но… состояние мое сейчас не хуже…
Джонатан умолк.
– Боюсь, что не смогу вам помочь, мистер Уистер, и это самое главное.
Уистер покусывал нижнюю губу, при этом его длинный шрам отвратительно шевелился, точно червяк.
Джонатан отвернулся. Может быть, доктор Перье все-таки ему лгал? Джонатан подумал, что надо бы завтра же утром позвонить в парижскую лабораторию и задать несколько вопросов, а то и просто съездить в Париж и потребовать дополнительных разъяснений.
– Мистер Треванни, мне жаль, но, скорее всего, именно вы недостаточно осведомлены. До вас же дошло то, что вы называете глупыми сплетнями, и не я принес вам дурные вести. Вы вольны сделать свой выбор, но в нынешних обстоятельствах, как мне кажется, столь значительная цифра звучит весьма неплохо. Вы могли бы бросить работу и наслаждаться жизнью… ну, скажем, отправиться с семьей в кругосветное путешествие, и все равно жене останется…
Джонатан ощутил легкую слабость. Он поднялся и глубоко вздохнул. Ощущение слабости прошло, но он остался стоять. Уистер продолжал говорить, однако Джонатан едва его слушал.
– …в этом и заключается моя идея. В Гамбурге есть несколько человек, которые внесут свой вклад в сумму девяносто шесть тысяч долларов. Тот – или те, – кого нам нужно убрать с дороги, принадлежат к мафии.
Джонатан так и не пришел полностью в себя.
– Спасибо, я не убийца. Оставим этот разговор.
– Прежде всего нам нужен человек, не связанный ни с кем из нас и не живущий в Гамбурге. Хотя первый мафиозо, рядовой член мафии, должен быть застрелен в Гамбурге. Нам бы хотелось, чтобы полицейские думали, будто две мафиозные группировки в Гамбурге враждуют одна с другой, вот в чем дело. А вообще мы хотим, чтобы полиция выступила на нашей стороне.
