Я усмотрел разбитые доски обшивки с левого борта и, привязав дхони, к торчащему обломку, поднялся на ковчег.
Смрад усилился. Он тёк из открытых окон приземистой надстройки, похожей на барак. Я поморщился, но заставил себя сделать пару шагов. Из надстройки выбежал волк.
Зверь рычал и скалил зубы, не давая пошевельнуться. Однако я был не беззащитен. Левая рука осторожно коснулась фляги с водой, открыла пробку, и пара тяжёлых капель ударила зверя в нос и лоб.
Волк заскулил, мотая головой, бросился наутёк под ноги людям, которые появились в дверях барака. Грязные лица, оборванные одежды, исхудавшие тела. Глядя на всклокоченные бороды мужчин, я поблагодарил Всевышнего за то, что Он не дал мужчинам моего народа такого украшения.
Впереди шёл дряхлый старик. Две женщины придерживали его под локти. Бледной рукой старец прикрыл от солнца слезящиеся глаза. Старик склонил голову чуть влево и о чём-то спросил женщину.
Языка я не понял. И снова в ход пошла пресная вода из фляги. Я сделал маленькое зеркало и дал ему роль переводчика.
– Демон Робаро, ты вернулся за нашими душами? – произнёс старик скрипучим голосом.
– Зачем мне ваши души? – Я уже почти жалел, что поднялся на борт сундука. – Я пришёл, думая, что здесь кому-нибудь нужна помощь.
Поразительная вещь: из всех ковчегов, построенных береговыми народами, мне встретился именно тот, где знали Робаро-предка. Магия имени! Интересно, встретит ли предок ковчег береговых там, в будущем?
– Что с вами произошло? – спросил я.
Народ недовольно загомонил, а старик ответил:
– Мы построили сундук в горах, как ты советовал. Когда начался конец света, животные из долин бросились в горы, спасаясь от большой воды. Они стали забираться на ковчег, и мы были бессильны их остановить. – Он горестно покачал головой. – А потом пришла вода…
Жуткая картина: сундук, перегруженный людьми и животными, подхватывает вода и крутит, и несёт. Сорвавшиеся с борта гибнут в безумном Океане…
– Как зовут тебя, старик? – спросил я.
Седые брови старца удивлённо приподнялись:
– Ты не узнал меня, редин? Я первосвященник, Но-ой!..
Его бесцеремонно толкнули в спину, грязные люди испуганно расступились.
– Редин! Проклятый демон!
Громогласный мужчина в более-менее чистом одеянии выступил вперёд в сопровождении молодых парней и девушек.
– Я здесь хозяин! – заявил наглец. – И я здесь первосвященник! Если ты забыл и моё имя, то я тебе напомню: я – Хамел!
От него воняло не меньше, чем от кучки испуганных оборванцев, но, по крайней мере, зубы и дёсны его выглядели здоровыми. Видимо, он ел лумбо, спасаясь от зубной гнили.
– Зачем пришёл?! – орал Хамел.
Девушка, стоящая за его спиной, разглядывала меня во все глаза, словно не верила, что перед ней живой Робаро. Скорее всего, она знала легендарного предка. Я присмотрелся к ней. Безусловно, девушка была красива. Когда-то, месяц назад. Теперь же передние зубы отсутствуют, и гниль, похоже, тут ни при чём. Жёлтый синяк красовался под левым глазом, волосы давно не знали гребня, сквозь дыры в платье видны синяки на бёдрах.
Хамел уловил мой взгляд, оскалился:
– Пришёл за своей шлюхой. – Он расхохотался и вытолкнул несчастную вперёд.
Девушка робко прикрывала обрывками платья худое тело, боясь подойти ко мне или встретиться взглядом. Если её отмыть, причесать… Такая могла понравиться Робаро-предку.
– Обними же любимую, Робаро! – ржал Хамел.
– Я не тот Робаро, – признался я и повторил для девушки. – Прости, я не тот Робаро.
– Да, да, – тихо произнесла несчастная. – А я уже не та Арника. Я теперь грязная, и я отказалась от тебя, я не поверила тебе…
Ещё одна страничка из жизни предка открылась потомку.
– Я не виню тебя. Я понимаю. – Она всхлипнула, скрывая глаза ладонью.
– Что же ты робеешь, Робаро? – Хамел чувствовал себя хозяином положения.
Неспешно он подошёл на расстояние вытянутой руки и заглянул в глаза.
– Ну, что, змеёныш, смотришь? – Хамел слегка шлёпнул меня по щеке.
Тот Робаро, который тайком покинул Утопию, наверно, попятился бы, стараясь не вмешиваться в чужие дела, убежал бы, не желая драться с противником, превосходящим наглостью и силой. Но того Робаро смыло первой же волной, убило грозовым разрядом, он сгорел под палящими лучами солнца во время страшного штиля, его поглотил Хаос.
Перед Хамелом, упоённым властью над горсткой оборванцев, стоял молодой редин, испытавший безумство стихии не в чреве сундука. Он встретил потоп лицом к лицу, он вдохнул свободы, которой научил его предок. Я чувствовал себя человеком, прошедшим ритуальное Омовение, но не в бассейне перед пирамидой-хавиттой. Меня омыл сам Океан, сам Энки плеснул на голову штормовыми волнами, которые унесли в глубины всё наносное, цивилизованное, правильное, рациональное. «Путешествие, как самая великая наука и серьёзная наука, помогает нам вновь обрести себя»[6], – писано в Завете рукой Робаро-предка. Или…
Смутная догадка, словно порыв ветра, коснулась разума и унеслась не пойманная.
Потом. Всё потом.
Теперь громогласный наглец, стоящий предо мною, был смешным дурачком, возомнившим себя правителем послепотопного мира, носителем Закона, продолжателем рода человеческого.
– Я не тот Робаро, – спокойно ответил я, не дрогнув и мускулом.
– Тогда она тебе не нужна!
Хамел сильно толкнул девушку в плечо, и несчастная упала за борт. Вскрик, всплеск, довольный хохот Хамела… оборвался криком боли.
– Я не тот Робаро, – гнев клокотал в моём горле, рука сломала наглецу пальцы, – но я и не Ной! Терпеть не буду!
Рука Хамела хрустнула в локте. В следующее мгновение я оттолкнулся от борта и нырнул в глубину, где таяла в синеве тень Арники.
Яркая точка горела на западе, играя в лучах восходящего солнца. Так бы сверкала вершина хавитты в Утопии, окажись я в своём времени.
В небе, расправив крылья, парил ворон. Арника проснулась от его карканья и испуганно смотрела на чёрную птицу.
– Не бойся, – окликнул её я, стоя у рулевого весла. – Это наш проводник.
В глубине, куда её толкнул Хамел, Арника стала сопротивляться моим попыткам вытащить её на поверхность. В синей чистоте Океана Арника превратилась в дочь Энки: волосы превратились в облако, скрывающее её лицо, рваные одежды почти не прикрывали наготу. Я старался припомнить, были ли у властителя всех вод дочери, но времени на любования и размышления не оставалось. Арника твёрдо решила покончить с жизнью. Пузыри воздуха сорвались с её губ, руки конвульсивно дрогнули. Я толкнул девушку к поверхности.
Хамел орал, потрясая кулаками, когда я положил бесчувственную Арнику на дхони. Вниз летели кости и тряпьё – свита властителя мира старалась угодить ему, целя в проклятого демона и шлюху. Я быстро отрезал канат, а дальше не пришлось прилагать особых усилий – течение подхватило камышовую лодку.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
