Робаро смотрел только на девушку. Неужели она так напугана, что готова покориться Хамелу? Но самое страшное то, что она не доверяет ему, Робаро. А раз нет доверия, значит…
– Ты сделала выбор, Арника? Скажи только слово, и ты будешь свободна.
– Она свободна! – рявкнул наглец, на полголовы возвышаясь над редином. – Задайте уроду трёпку, – велел Хамел помощникам, – чтобы неповадно было совращать праведных дев.
– Арника!
– Беги! – крикнула девушка.
Поднялись дубины.
– Идём со мной! – звал Робаро, не обращая внимания на угрозу.
Редин двигался между противниками, словно лодка между рифами. Селяне били что есть мочи, но попадали друг другу по плечам.
– Арника…
Человек не мог так легко и быстро двигаться. Не иначе, демон вновь начинал свой дикий танец, и если прозеваешь, то проклятый редин вовлечёт тебя в круговорот и утащит в преисподнюю.
Селяне растерянно отступили. Хамел попятился, прижимая к себе девушку.
– Арника. – Робаро протянул к ней руку.
– Уходи! Уходи, проклятый демон!
Я родился в море. Жил в море. Море текло в моих жилах. Но представить себе не мог, как страшна родная стихия в приступе безумия.
Первый удар огромной волны теперь казался предупреждением. Куда ты плывёшь? Вернись к близким, пока не поздно.
Было поздно, и ревущая волна рыдала над судьбой дерзкого морехода и просила прощения за те муки, которые она несла ему.
Страхом и ужасом волна давила на плечи. Я стиснул зубы, чтобы не закричать, камышовый корпус изгибался под ногами толстой змеёй, полая лодка, какие строят береговые, давно, треснув пополам, развалилась бы на части. А дхони взмыла на пенный гребень, и вода прошла сквозь бунты, связанные воедино. Я заорал от радости, выныривая из пенного гребня, вцепившись в рулевое весло до боли в пальцах.
Получилось! Прошёл! Выдержал!
И тут же отчаянье захлестнуло меня. Нос дхони повис над открывшейся бездной и медленно опустился в водяную пропасть. На мгновение обнажились вершины донных скал… Тугой порыв ветра ударил в лицо – лодка неслась с горы всё быстрее и быстрее.
Я заорал вновь, чувствуя, как заныли зубы, заломило в затылке…
Небо потемнело, первые тяжёлые капли упали на лицо, и изогнутый нос дхони врезался в серую пелену ливня. Ощущение неба и океана пропало, словно повелитель всех вод взбил, смешал властной рукой дождь и море. Серая пелена, сплошная серая пелена.
Водолазный костюм спасал от холода, но страшнее всего был холод, зародившийся в сердце, холод страха. Ноги дрожали от напряжения, руки на рулевом весле посинели, дыхание давалось с трудом – дождь и брызги волн заливали рот и нос.
И я сдался. Кое-как расцепив сведённые судорогой пальцы, попытался создать зеркало. Получилось плохо: пальцы окоченели, перламутр едва тёк по жилам, а получившееся эфирное зеркало плыло под струями дождя, создающими помехи. Я поднёс его к самому лицу, ткнул пальцем в изображение Энки и заговорил:
– Мой друг, Илтари! Моя жизнь подходит к концу! Это последнее сообщение! Море всегда было для рединов матерью! Но пусть нас хранит Всевышний! Видеть безумие матери – это страшно! А именно безумие творится сейчас вокруг меня!
Я дрогнул, заметив боковым зрением какое-то движение, скрюченными пальцами стёр с лица дождевые капли, стараясь разглядеть надвигающуюся угрозу. Стая дельфинов неслась прямо на лодку. Должно быть, животные одурели от происходящего: они стенали над своей судьбой, заставляя холодеть от тоски мою душу. Дельфины выныривали из бушующей воды, фыркая дыхалом, пролетали над поверхностью, плавно изгибая тела, словно на замедленной картинке в водяном зеркале. Странно.
Дхони перемахнула через очередную волну, когда я увидел надвигающуюся опасность. Длинное тело показалось на поверхности, зубастая пасть, способная поглотить лодку, открылась, хватая одного из дельфинов, и вмиг несчастное животное было перекушено пополам.
Поверхность Океана фосфоресцировала, бликовала, лучистые потоки носились в глубине вод и в высоте мрачных небес. Немыслимые чудовища бились за пищу и пространство, корабли всевозможных конструкций и дхони рединов терпели бедствия, взрывались, сражаясь между собой. Пред моим взором предстали события, о которых писали предки, о которых рассказывал отец. Острова и континенты поднимались из глубин Океана, с грохотом извергая вулканический пепел и лаву, опускались на его дно. События далёких времён менялись с головокружительной скоростью.
Звёздная круговерть ворвалась в мир из эфирного зеркала сверкающим смерчем. Вспышки сверхновых, вуали туманностей, яркие шары скоплений – вода Вселенной соединилась с водой Океана в единый Хаос. Крутились «шайбы» новых звёздных систем, выплёвывали струи вещества диковинные чёрные провалы, сталкивались галактики, переплетаясь навеки гнутыми крыльями. Существа далёких миров, целые цивилизации зарождались и гибли на моих глазах. Вся Вселенная была Здесь и Сейчас!
Я подставил лицо под дождевые струи. Казалось, над головой боги крутят свою ступу, взбивая Превозданный Океан, первоначальный Хаос, чтобы добыть землю для первого редина, от которой он мог бы отправиться в плавание.
Я поднёс ладони к глазам – жилы ярко светились перламутром, неслышные разряды срывались с пальцев, стреляя в разные стороны. Хаос! Первоначальный Хаос, в котором Небо слилось с Океаном, и мятежный Дух носился в нём в поисках пристанища. Память вод бросила меня в свои глубины, превратив в тот самый Дух, мечущийся меж волнами в поисках… Утопии? Берега? Себя? Сознание металось от одного зыбкого образа к другому, в тщетной попытке осознать происходящее, найти в круговерти фантомов что-то реальное, какую-то опору для растерянного разума.
Дыхание участилось, пульс стучал в виске, тело содрогалось от смеси страха, усталости, гнева…
– Не ной! – закричал Робаро, хватаясь за весло. – Не ной!
Я – есть! И у меня есть лодка!
Расставив ноги пошире, попробовал, как дхони слушается руля. Это и есть опора!
Светящийся палец ткнул в эфирное зеркало. Оно медленно оплыло, тонкими струйками стекая под ноги. Хаос исчез с последней каплей.
Дхони прошла сквозь пенный гребень, и вода, плеснувшая в лицо, заставила опомниться, понять произошедшее. Когда я решил отправить предсмертное, так казалось, послание другу и создал зеркало, я, как всегда, вошёл в Память Океана… Ливень превратился в огромное объёмное зеркало, в котором отразилось всё накопленное водой за время существования Океана. Беспредельное хранилище мудрости открылось, едва не лишив ума и самой жизни.
И тут вдруг пришло понимание: только покойник мог увидеть Хаос. Я осознал, что умер.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
