Находят подтверждение эти расчеты и у исследователей, и у военных. Так, авторы аналитического исследования «Войны и сражения эпохи Наполеона: 1792–1815» пишут: «Пушки кораблей в линейном строю не могли стрелять по атакующему судну противника после того, как оно подходило слишком близко к свободному пространству, неминуемо оставляемому кораблями в линии между собой. Чтобы в морском бою линия могла одолеть колонну, находящиеся рядом с “надломом” корабли должны были иметь возможность сполна применить пушки против приближавшихся к их строю британских судов. Вне глобальных конструктивных изменений материальной части, позволивших бы разворачивать больше стволов в направлении носа или кормы без изменения положения корпуса корабля… (атакуемым. — Авт.) кораблям пришлось бы нарушить строй…».{1202}
А вот мнение С.О. Макарова. Разбирая Трафальгарское сражение, он указывает: «На Victory за то время, пока он, идя по 1/2 узла, был под продольным огнем 200 орудий, выбыло из строя лишь 50 человек. Если признать 600 сажен за дальность хорошего прицельного выстрела из орудий того времени,[169] то окажется, что Victory мог пройти это расстояние не менее как в 25 минут.
В такой промежуток из каждого орудия Bucentaure могли сделать по Victory по крайней мере по 10 выстрелов. Если Victory сравнительно так мало пострадал, то причину этого нельзя искать в одном неискусстве французов; тут были еще весьма существенные затруднения вследствие качки, и эти затруднения Нельсон без сомнения предвидел…
Совершенно в иных условиях находятся английские суда, которые прорезывают французскую линию. Они не имеют боковой качки, и продольный залп с Victory сбивает на Bucentaure 20 орудий и наполняет батареи убитыми и ранеными (курсив наш. — Авт.).
“Royal Sovereign, проходя под кормой корабля Santa Anna, дает ему продольный залп, и каждое орудие, заряженное двойным и тройным снарядом, направлено в корму Santa Anna. 150 ядер пронизывают корабль от штевня до штевня и на пути своем кладут на месте 400 человек убитых и раненых”.[170] Дать такой залп — значит покончить с кораблем с одного раза, между тем о потерях Royal Sovereign до этого залпа далее ничего не говорится.
Схема, отражающая изменение числа кораблей, способных вести артиллерийский обстрел цели в зависимости от дальности ее нахождения Линия против колонны. Схема, отражающая ограниченные возможности кораблей, построенных в линию, вести артиллерийский огонь по приближающемуся противнику, находящемуся в строе колонны, в связи с ограниченностью секторов обстрела бортовых орудий парусных кораблейМы здесь упомянули лишь о потерях, понесенных головными кораблями обеих колонн; следующие корабли при приближении страдали еще менее, но, прорезывая линию неприятельских кораблей, они давали продольные залпы не менее губительные, чем залпы головных кораблей.
Всего вышесказанного достаточно для того, чтобы показать, что Нельсон поставил свои корабли в более выгодные условия, чем были корабли противника. Он не говорил, что он своим маневром ставит свои корабли в более выгодные условия, чем противника, но это не значит, что он не понимал, на что он идет. Не следует ли, напротив, признать, что при Трафальгаре проверен и блистательно подтвердился новый тактический прием (курсив наш. — Авт.)…».{1203}
Разделял мнение о выгодности атаки под большими углами и А.Т. Мэхэн, указывая на примере подведения итогов Трафальгарского сражения, на большие возможности, открывавшиеся благодаря ей: «Следует… заметить, что хотя колонна кораблей не обладает способностью сохранять движение в такой мере, как колонна людей, глубина и многочисленность которой способствуют ее прохождению через слабую сравнительно с ней линию фронта и разрыву последней, тем не менее результаты атаки названных колонн должны быть близкими друг другу. В обоих случаях передовая часть колонны приносится в жертву (как мы видели не всегда. — Авт.) — успех выигрывается ценой поражения, но продолжительный натиск на часть строя противника по существу является сосредоточением, и в исходе натиска если он достаточно продолжителен, не может быть сомнений. Прорыв через линию противника, разделение на две части и постановка в два огня одной из этих частей должны быть неизбежным результатом (курсив наш. — Авт.)».{1204}
Правда, стопроцентную гарантию успеха рассмотренный прием естественно обеспечить не мог, но это характерно и для любой тактики, применяемой бездумно. В частности, против хорошо подготовленного, да еще занимающего крепкую позицию противника формальное выполнение такой атаки к положительным результатам привести не могло, примером чему служат сражения у острова Сент-Киттс (1782 г.) и Ревельского порта (1790 г.). Но это были сражения в весьма специфических условиях. В открытом же море, в сражении у острова Лисса 1811 г., даже отлично стреляющим англичанам, несмотря на тяжелые повреждения флагманского французского фрегата, все-таки пришлось выдержать «общую свалку» с более многочисленным неприятелем, что полностью подтвердило мнение А.Т. Мэхэна об обычной «средней цене» для флота, атакующего под большим углом к вражеской линии.[171]
Видимо, поэтому на использование этого приема так легко и решались столь известные флотоводцы, как Д. Родней, Р. Хау, Дж. Джервис, А. Дункан, Г. Нельсон и Д.Н. Сенявин, что, кстати, только лишний раз подтверждает его значимость, а заодно и роль Хиосского сражения 1770 г., в котором этот маневр появился.
И, видимо, поэтому этот принцип атаки пережил и парусный флот, показав свою жизнеспособность даже на заре истории паровых флотов в знаменитом Лисском сражении 1866 г.
Наконец, видимо, поэтому же современные английские исследователи не только не критикуют принцип атаки противника под большим углом к его линии, но и исходя из него даже называют целую тактическую доктрину «crossing the tee», «поперечное тэ». Вот что можно найти в указанной уже нами работе «Войны и сражения эпохи Наполеона: 1792–1815»: «Британцы развили тактику “crossing the tee”, или “поперечное тэ” (то есть проведения поперечной черты в букве Т), состоявшую в выводе линии эскадры поперек вражеского строя против головного или замыкающего судна и в открытии затем массированного огня не в борт, а вдоль корпуса неприятельского корабля… Все британские корабли по очереди сосредотачивали огромную огневую мощь против одной уязвимой точки. Подход требовал от британских командиров крепких нервов и умения держать себя в руках… Самое действенное улучшение выразилось в разрубании строя. Одна или две колонны кораблей при таком приеме посылались прямо в середину неприятельской линии. Идущие дальше по ветру головные суда противника начинали пытаться прийти на помощь отставшим товарищам, тогда как британцы сосредотачивали массированный огонь сменявших друг друга кораблей всего в двух точках вражеской линии. Трафальгар (1805 г.) служит отличным примером действенности подобного рода уловки».{1205}
Определенную новизну имел и третий прием, хотя по замечанию В.Д. Овчинникова, французский адмирал А.-И. Турвиль в сражении у мыса Барфлер в 1692 г. и сконцентрировал внимание на флагманском корабле противника.{1206},[172]Дело в том, что в борьбе с турками выбивание флагманского корабля имело принципиальное значение, вследствие чего русская эскадра в Хиосском сражении сконцентрировала свои усилия сразу на обоих основных флагманах турок — 84-пушечном линейном корабле Гассанпаши «Реал-Мустафа» и 100-пушечном линейном корабле капитан-паши Ибрагим-Хасан-паши «Капитан-паша». Противником первого стал линейный корабль «Св. Евстафий Плакида», противником второго — линейный корабль «Трех Иерархов». В результате управление турецким флотом быстро оказалось полностью парализованным.
По остальным же тактическим приемам картина следующая. Сосредоточение сил против части неприятельского флота не было новинкой, но в регулярных морских сражениях XVIII в. не встречалось. Да и вообще прием этот в такого типа морских сражениях парусных флотов использовался не часто, но зато крайне эффективно (некоторые примеры: Солебейский бой 1672 г., сражение у о. Тендра 1790 г., Трафальгарское сражение 1805 г., Афонское сражение 1807 г.). Первым же это тактическое правило сформулировал и осуществил как раз в Солебейском сражении М. Рейтер.
Сближение с противником на короткую дистанцию также широко применялось на практике, но опять-таки, в регулярных сражениях давно не имело места. Более того, французы и испанцы уже долгое время вообще старались не доводить боя до такой дистанции. В целом, оба последних приема относились к числу используемых при желании достичь решительной победы над противником.
