был тревожный, снились те самые польские полицейские, обыскивающие русского капитана, чудились бандиты с автоматами и обрезами, обступающие со всех сторон машину. Эдик резко открыл глаза, поднял голову — никого. Он заблокировал дверь, привалился на пассажирское кресло, так спать удобнее. Снова навалились кошмарные видения: стрельба, погоня, кровь. Капитан опять резко дёрнулся, проснулся, выпил банку лимонада и ополоснул лицо прохладной водой. Полегчало.
«Хватит дрыхнуть, в путь! — принял решение капитан. — Теперь наверняка не усну за рулём…»
Он завёл двигатель и начал задним ходом возвращаться обратно к шоссе. Через пару часов показался длинный хвост очереди для перехода польско-белорусского границы. Машины коптили воздух выхлопными трубами и медленно ползли, ежеминутно останавливаясь. Громобоев взглянул на приборы — бензина должно было хватить ещё на сотню километров.
Пограничная проверка прошла быстро, одних инспекторов угостил упаковкой пива, другим отдал бутылку «Смирновки» — легко отделался. Встречающие уже заждались.
— Ты должен был появиться вчера вечером! — начал возмущаться Гонза. — Ездить не умеешь! Где был и почему так долго?
— Гнал, как мог, нигде не останавливаясь. Вадик, хорош вопить! Я устал как чёрт и хочу спать. Везите меня в Брест, там возьму билет на обратный поезд, а вы погоните машину дальше…
Глава 16. Тяжёлое возвращение в гарнизон
Глава, в которой наш герой возвращается обратно в часть, опять с приключениями и злоключениями.
Дорога от границы была в ужасном состоянии, усеянная бесчисленными ямами и колдобинами, даже с плохенькими польскими дорогами она не выдерживала никакого сравнения. Быстро же человек привыкает к хорошему…
Эдик ругался, а Вадик лишь посмеивался в ответ:
— Это шикарная трасса, погоди, вот когда мы доберемся до территории скобарей, там будет настоящая глубокая жопа, а это лишь краешек ягодиц! Ты чего возмущаешься? Посмотри внимательнее, везде лежит асфальт…
— Вот именно, лежит, а вернее сказать присутствует. Ты бы видел качество немецких автобанов!
— Не видел и не хочу видеть! Зачем себя расстраивать, чтобы потом всю жизнь вспоминать как нереальный сказочный сон. Ты уже разбаловался, как дальше жить будешь в наших реалиях?
А действительно, как? Возвращаться домой, совсем не хотелось.
Не доезжая до города, съехали в кусты, расположились на полянке, разложили снедь, перекусили. Отец привёз свежие домашние огурцы и помидоры, молодую картошку. Эдуард мог себе позволить запить обед пивом, а перегонщики расслабятся дома — завтра.
На окраине Бреста возле автобусной остановки Громобоев вышел из машины налегке, как говорят в детективах — с вещами на выход. Сумка была почти пустой, в основном провизия и самый тяжелый груз — трёхлитровая банка домашней чачи, отец её лично перегнал из своего винограда. Продукт надёжный, проверенный, крепкий, примерно пятидесяти градусный. А может быть и все шестьдесят! К отцовской чаче прилагался круг домашней колбасы и шмат сала — это подарок из Украины от Вадика. Обнялись, пожали руки: отцу и Вадику на восток, Громобоеву опять на запад.
Билет на поезд капитан взял без проблем, потом сел на лавочку и вновь закемарил, ведь в машине удалось поспать всего часок. Но что-то путешественника неуловимо тревожило, возникло ощущение, чьёго-то пристального взгляда и сквозь сон Эдуард почувствовал, что за ним кто-то наблюдает. Чуть разомкнул веки, прищурился, так и есть — прямо перед ним стоял улыбающийся мужчина в форме, полный, круглолицый, с шикарными чёрными усами. Эта усатая морда показалась знакомой, но капитан сквозь сон плохо соображал. Ресницы дрогнули и выдали, а незваный надсмотрщик ухмыльнувшись произнёс:
— Ну, что жмуришься? Открывай глаза, хватит притворяться! Не узнаёшь старых друзей?
Эдуард с хрустом в суставах потянулся, тщательно потёр ладонями лицо, посмотрел на незнакомца, который оказался вовсе не таким уж и незнакомцем.
— Славик! Берш! — воскликнул он с искренним удивлением. — А я-то соображаю, что за рожа надо мной нависла и во все глаза таращится! Срочно сбрить! Тебе усы идут как корове седло!
Капитан тотчас попал в крепкие объятия старого боевого товарища.
— Ты что тут делаешь, товарищ старший прапор?
— В Германию возвращаюсь из отпуска! Машину отогнал на продажу, — пояснил Бершацкий. — Мне повезло, ещё год предстоит послужить на передовых рубежах обороны России. Думаю, следующую куплю для себя, получше, а может быть и две.
— Я тоже сегодня перегнал. Гонза встретил, он машину дальше повёл. Знать бы, что ты тут отираешься, он бы сюда заехал.
— А вот этого не надо! — испуганно замахал руками Вячеслав. — И хорошо, что уехал, не то мы бы тут загуляли, и накуралесили бы. Поднимайся с лавки, вот-вот подадут состав, а нам отстать от поезда — совсем не резон!
Старые товарищи поспешили в привокзальный ресторан, выпили на ходу по пятьдесят граммов за встречу, коротко вспомнили былое, погибших, поделились известиями о дальнейшей жизни и службе однополчан.
— Давай ограничимся писюриком, чтоб не увлечься и не опоздать, — предложил Эдик, хлопнув рюмку и закусив бутербродом. — У меня с собой есть — в поезде продолжим.
Бершацкий был на это дело заводной, знал свою слабость, поэтому согласился погодить. Приятели поспешили на таможенный и паспортный контроль. Инспектор с подозрением оглядел закатанную металлической крышкой банку и спросил:
— Что это такое? Самогон?
— Какой самогон? Виноградный сок! — ответил капитан, честно глядя в глаза таможеннику, не моргнув и ничуть не смущаясь. — Детское питание!
Чиновник повертел банку в руках, потряс её, посмотрел на свет: жидкость коньячного цвета была действительно похожей на виноградный сок, тем более что на дне не виднелось никакого осадка или присутствия сивушных масел.
Поморщился, но всё же нехотя махнул рукой разрешая идти дальше к пограничникам. Эх, лучше бы он её конфисковал…
Места у бывших сослуживцев были в соседних вагонах, и поменяться ни с кем не получалось: соседями Громобоева были отец с двумя сыновьями, и у Славы попутчиками — семья из трёх человек. Когда миновали польскую границу, нетерпеливый Бершацкий почти сразу пришёл в гости к Эдику.
Громобоев тем временем уже успел познакомиться с общительным соседом-подполковником, служившим в отдельной бригаде связи. Через проход на боковушках ехали два капитана: сапёра и артиллерист, а потом к их компании прибился какой-то седой майор. Он долго мостился, часто встревал в разговор репликами, пристраивался бочком-бочком, предчувствуя выпивку.
Подполковник решительным жестом выставил на столик бутылку «Наполеона» и попутчики быстро разложили закусь. Майор протянул складной стаканчик и тоже выложил на столик пару плавленых сырков и шоколадку.
— Трое суток за рулём, и не было ни малейшей возможности обмыть успешный перегон машины, — поделился подполковник. — Удачно купил шестилетнего «Форда», переживал, как бы бандиты на хвост не сели, ведь со
