– Как же все несправедливо! – вырвалось вдруг у Джоанны. – Бет! Где ты? О Господи!
Она рухнула на колени, закрыв лицо руками. Соленые слезы, попавшие в рот, заставили ее вздрогнуть. Сначала ей показалось, что пошел дождь, но потом она увидела влагу на руках и, облизывая ладони, думала, до какой крайности дошла. На глаза ей попалась кожаная сумка с потускневшими пряжками и инициалами «Дж. М.». Заметки деда, записанные так скрупулезно, теперь стали для нее совершенно бесполезны. Хотя его наблюдения за жизнью аборигенов и были увлекательны сами по себе, но практической ценности не имели. Он писал, что женщины занимались сбором пищи, но не указывал, как именно они это делали. Он сообщал, что род передвигался от колодца к колодцу, но ни словом не обмолвился, как аборигены эти колодцы находили. Все эти записи – бесполезная куча бумаги.
Раздосадованная, она схватила сумку и с неожиданной силой отшвырнула от себя. Ударившись о камень, сумка шлепнулась на землю. Вконец измотанная, упавшая духом, смотрела Джоанна на сумку и тут вдруг вспомнила, что кроме бумаг в ней лежал документ на землю, опал и дневник. Сумку надо было подобрать. Она подняла ее и заглянула внутрь проверить, не разбился ли камень. В сумке лежали и ее собственные записи – перевод бумаг Джона Мейкписа. Взгляд Джоанны упал на фразу, написанную ее рукой: «У рода Джугала тотем Кенгуру».
Джоанне вдруг пришло в голову, что, пытаясь найти песенную линию, она была права наполовину. Надо искать не песенную линию вообще. Она должна быть определенного вида, а не просто представлять нечто, напоминающее эму, змею или любой образ, какой ей вздумается. Надо знать точно, какая именно песенная линия находится на исконной территории рода Джугала, ей следует искать песенную линию Прародителя Кенгуру. Взобравшись на берег высохшей речки, Джоанна принялась вновь медленно осматривать окрестности, стараясь определить путь, которым в незапамятные времена должен был пройти Прародитель Кенгуру, песней сотворяя мир вокруг. Она постаралась представить, что она не Джоанна Уэстбрук, а Джугал, или кто-либо из его рода, либо девушка по имени Ринадина. Что открылось бы их глазам, если бы они стояли на ее месте и искали песенную линию Прародителя Кенгуру? Не она ли это там, вдали? Скальная порода, миллионы лет назад вытесненная из недр земли? Раньше Джоанна могла бы сказать, что эти камни напоминают спящего лирохвоста или дерущуюся сумчатую крысу – бандикута. Но теперь ей виделись два кенгуру: большой и маленький, которые, наклонив головы, щипали траву.
«Вот оно. Не здесь ли останавливался в давние времена Прародитель Кенгуру, чтобы отдохнуть и поесть?» – подумала она. И Джоанна пошла туда, не обращая внимания на гаснущий день, не замечая легкого головокружения и неровного постукивания пульса в висках. Еще на подходе к скалам она знала, что нашла Место Мечтаний Прародителя Кенгуру.
Счет дням Джоанна вела, собирая маленькие прутики. Каждое утро, прежде чем пуститься в путь, она брала прутик и прятала его в сумку. Затем оставляла знак: либо выцарапывала на скале свое имя, либо вырезала на стволе дерева инициалы, после чего выкладывала из камешков очередную стрелу-указатель. К тому времени, как она покинула относительно безопасную, ставшую привычной местность, поросшую кустарниковыми эвкалиптами малли, и вышла на просторы Большой Пустыни Виктории, в сумке находилось четырнадцать прутиков. Теперь у нее была вода и еда. На первом Месте Мечтаний ей удалось докопаться до воды, хоть и солоноватой, но вполне пригодной для питья. Следующее Место Мечтаний она различила в очертаниях озера соли. Там Прародитель Кенгуру соединился со своей парой. В этом месте Джоанне повезло добыть из корней акаций белые личинки, и она съела их. Как-то раз ей удалось поймать ящерицу, которая тоже стала ее обедом. Она вспомнила, как Билл Ловелл рассказывал ей когда-то, что лубяные волокна годятся в пищу. Теперь эти знания пришлись очень кстати.
Одно из Мест Мечтаний представляло собой огромную выемку в земле. Вероятно, это метеоритный кратер, оставшийся после звездного дождя, выпавшего в доисторические времена. Дно кратера покрывал плотный слой глины. Сара как-то рассказывала Джоанне, что лягушки одного из видов зарываются в глину и, сохраняя в теле воду, отсиживаются под глиняной коркой от дождя до дождя. Покопавшись в глине, она разыскала лягушек и выжала из них пресную, вполне сносную воду для питья. Как-то ближе к вечеру Джоанна заметила пролетающую стаю краснохвостых какаду и подумала: «Они летят к воде». Доверившись птицам, она не ошиблась: они привели ее к колодцу с пресной водой.
На пятый день следования по пути Кенгуру, Джоанну ждала ужасная находка, изрядно испортившая ей настроение. Это был человеческий скелет. Одежда давно истлела, и от тела остались одни лишь кости, так что скелет не мог принадлежать никому из членов ее отряда. Этого человека смерть застала в одиночестве. Джоанна подобрала лежавшие рядом с черепом очки. В тот день ей удалось развести огонь. Она направила одну из линз на то место, где, по ее предположению, должно было в этот момент находиться солнце. Наконец-то она смогла приготовить себе еду на костре.
На восьмой день мимо пролетали два орла, и один из них держал в когтях детеныша валлаби. Птицы передрались из-за добычи, валлаби упал, и Джоанна, не мешкая, схватила его. Она освежевала свой трофей, как кроликов, которых готовила на обед в «Меринде». Запеченного на углях мяса хватило ей на несколько дней.
Джоанна следовала древней песенной линии и чувствовала, что становится сильнее, хотя пища ее была самой простой, а суровая местность не радовала глаз. Новой необычной силой наливалось ее тело, не оставляя места слабости и беспомощности. Она растеряла все шпильки, и, чтобы волосы, доходившие до пояса, не закрывали лицо, она заправляла их за уши. Когда стало жарче, она расстегнула верхние пуговицы на блузке, а также закатала длинные рукава. Она сняла нижние юбки и зарыла их. Чтобы защитить лицо от солнечных ожогов, она покрыла его разведенной в воде глиной. Из связанных ветвей акации получилась сносная шляпа. Кожаную сумку она увязала в китель капитана Филдинга и закрепила полученный узел вокруг талии, чтобы руки при ходьбе оставались свободными.
Вид местности резко изменился. В один из дней Джоанна решила, что попала в страну чудес. Пустыня сверкала и искрилась. На месте пересохших колодцев остались углубления в песке, напоминающие формой блюдца и заполненные многоцветными минералами, которые переливались, как стеклышки, сверкали соляные пласты, небо словно раскаленное добела, светилось белесым светом. Джоанну охватило чувство, как будто она возвратилась к началу времен, во Время Мечтаний.
