— Мой брат выражается с солдатской прямотой, однако то, что он сказал, — правда. Мой лорд-отец желает, чтобы этот брак был заключен без промедления.
— Без промедления? — Огорчение в голосе Эдмара навело Кейтилин на недостойную мысль, что он, возможно, подумывал разорвать помолвку, когда война кончится.
— Надеюсь, лорд Уолдер не забыл, что мы ведем войну? — резко осведомился Бринден.
— Едва ли — потому он и настаивает, чтобы их поженили сразу. Мужчины на войне гибнут, даже молодые и сильные. Что станется с нашим союзом, если лорд Эдмар, паче чаяния, не доживет до свадьбы. Возраст отца также следует принять во внимание. Ему за девяносто, и вряд ли он увидит, чем закончится нынешний раздор. Его благородное сердце будет спокойно, если он выдаст свою дорогую Рослин замуж, прежде чем боги возьмут его к себе, и он отойдет с миром, зная, что отныне супруг будет лелеять ее и оберегать.
Мы все желаем, чтобы лорд Уолдер отошел с миром. Кейтилин все меньше и меньше нравилась эта затея.
— Мой брат только что лишился собственного отца и пребывает в трауре.
— Быть может, веселая молодая жена — как раз то, что поможет лорду Эдмару рассеять его горе.
— Притом отец стал недолюбливать длительные помолвки, — вставил Уолдер Риверс, — и я догадываюсь, почему.
— Я понял ваш намек, Риверс, — холодно сказал Робб. — Не угодно ли вам будет оставить нас одних?
— Как прикажет ваше величество. — Лотар встал и с помощью брата вышел из зала.
Эдмар кипел от гнева.
— Они дали нам понять, что мое слово ничего не стоит. И с какой стати старый хорек сам выбрал мне невесту? У лорда Уолдера есть и другие дочери, кроме этой Рослин, не говоря уж о внучках. Мне должны были предоставить выбор так же, как Роббу. Я его сюзерен, и он должен радоваться, что я хоть на ком-то из них женюсь.
— Мы нанесли удар его гордости, — заметила Кейтилин.
— Пусть Иные возьмут его гордость! Я не позволю срамить себя в собственном доме. Я не согласен.
— В таком деле я тебе приказывать не стану, — устало сказал Робб. — Но если ты откажешься, лорд Фрей воспримет это как новое оскорбление, и у нас не останется никакой надежды уладить эту ссору.
— Как знать. Фрей пытается навязать мне одну из своих дочек со дня моего появления на свет и не даст такому случаю ускользнуть из его загребущих пальцев. Отвезя ему наш ответ, Лотар скоро приковыляет обратно и согласится, чтобы я заключил помолвку… с той, кого выберу сам.
— Возможно, так и будет, — признал Бринден Черная Рыба, — только есть ли у нас время ждать, пока Лотар разъезжает взад-вперед?
Руки Робба сжались в кулаки.
— Я должен вернуться на Север. Мои братья мертвы, замок сожжен, мои люди преданы мечу… одни боги знают, что такое этот бастард Болтона и жив ли Теон. Не могу я сидеть и дожидаться свадьбы, которая то ли состоится, то ли нет.
— Она должна состояться, — неохотно произнесла Кейтилин. — Я не более склонна терпеть оскорбления и капризы Уолдера Фрея, чем ты, брат, но я не вижу выбора. Без этого брака дело Робба проиграно. Надо соглашаться, Эдмар.
— Надо соглашаться! — сварливо передразнил он. — Ты сама что-то не изъявляешь желания стать девятой леди Фрей, Кет.
— Восьмая леди Фрей, насколько я знаю, жива и здравствует. — (К счастью. Иначе могло бы и до этого дойти.)
— Я последний человек в Семи Королевствах, который стал бы советовать другому, на ком ему жениться, племянник, — сказал Бринден, — но ты сам говорил, что готов исправить вред, причиненный твоими действиями у бродов.
— Я имел в виду другое. Поединок с Цареубийцей. Семь лет скитаний в рубище нищего. Пересечение моря вплавь со связанными ногами. — Видя, что никто не улыбается, Эдмар беспомощно воздел руки. — Иные бы взяли вас всех! Ладно, женюсь. Чтобы исправить причиненный мною вред.
ДАВОС
Лорд Алестер вскинул голову.
— Голоса. Слышишь, Давос? Сюда идут.
— Это Угорь, — сказал Давос. — Время ужинать. — В прошлый раз Угорь принес им полпирога с говядиной и салом и кувшин меду. У Давоса в животе урчало при одном воспоминании.
— Нет, там больше одного.
Ведь он прав. Давос слышал по меньшей мере два голоса и шаги. Он встал и подошел к решетке. Лорд Алестер стряхивал с себя солому.
— Это король послал за мной. Или королева. Селиса не оставит родную кровь гнить в тюрьме.
Показался Угорь со связкой ключей, а следом сир Акселл Флорент и четверо стражников. Они остановились под факелом, пока Угорь искал нужный ключ.
— Акселл, — сказал лорд Алестер. — Боги праведные! Кто послал за мной — король или королева?
— За тобой, изменник, никто не посылал.
Лорд Алестер отшатнулся, как будто ему дали пощечину.
— Клянусь тебе: я не совершал измены. Почему меня не хотят выслушать? Если бы его величество позволил мне объясниться…
Угорь сунул в замок ключ, со скрипом открыл решетку и сказал Давосу:
— Выходи.
— Зачем? Скажите правду, сир, меня хотят сжечь?
— За тобой послали. Ты можешь идти?
— Могу. — Он вышел, а лорд Алестер вскрикнул в отчаянии, когда Угорь снова захлопнул дверь.
— Забери факел, — приказал сир Акселл тюремщику. — Пусть изменник посидит в темноте.
— Нет, — взмолился его брат. — Акселл, пожалуйста, не уноси свет… боги, смилуйтесь…
— Нет никаких богов — есть только Рглор и Иной. — По знаку сира Акселла один из стражников вынул факел из гнезда и зашагал обратно к лестнице.
— Вы ведете меня к Мелисандре? — спросил Давос.
— Она тоже там будет, — сказал сир Акселл. — Она никогда не отходит далеко от его величества… но за тобой послал сам король.
Давос поднял руку к груди, где раньше висела в кожаной ладанке его удача. Теперь ее больше нет, но у него хватит пальцев, чтобы схватить женщину за горло — благо шея у нее тонкая.
Они поднимались гуськом по винтовой лестнице. Грубо отесанные стены на ощупь были холодными. Факел двигался впереди, тени шагали по стенам. На третьем повороте они миновали открытую во мрак железную дверь, на пятом еще одну. Давос рассудил, что они уже близятся к выходу из подземелья или даже вышли из него. Следующая дверь, мимо которой они прошли, была деревянная, в стенах появились бойницы, но солнечные лучи не проникали сквозь них — снаружи стояла ночь.
У Давоса разболелись ноги, но тут сир Акселл открыл наконец тяжелую дверь и сделал ему знак пройти вперед. От двери начинался мост, ведущий к массивной центральной башне под названием Каменный Барабан, морской ветер свистел в арках, поддерживавших кровлю, и пахло соленой водой. Давос наполнил легкие холодным чистым воздухом, моля море и ветер придать ему сил. Внизу во дворе горел огромный костер, отгоняя ужасы ночи, и люди королевы вокруг него пели молитвы, обращенные к их новому красному богу.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
