Когда лошади Мэтью и Девейна въехали на единственную грунтовую дорогу, пролегавшую меж некрашеных домов, к ним на встречу с большой опаской один за другим вышли несколько жителей. Большинство из них держали топоры, лопаты и тому подобный инвентарь — все, что можно было использовать в качестве подобия оружия. Пару мгновений спустя из большого здания, чем-то походившего на ратушу, появилась группа из полудюжины мужчин. Двое держали в руках мушкеты. Мэтью не преминул отметить, что один из них был глубоким старцем лет восьмидесяти, а второй — еще мальчишкой, которому нельзя было дать больше четырнадцати. Походка обоих была неуверенной, словно они едва держались на ногах.
— Не стреляйте! — скомандовал Девейн так громко, что его, должно быть, слышала вся деревня. — Мы пришли с миром! — возвестил он. И добавил: — Мы не имеем ничего общего с вашими последними посетителями.
Мушкет мальчика неуверенно опустился на несколько дюймов, а вот старик верить пришельцам на слово не спешил.
— А ну, говори, — прорычал он, — кто вы такие и какого дьявола вам здесь понадобилось!
Лицо его было таким морщинистым, что по сравнению с ним камни сторожевой башни можно было назвать гладкими. Всклокоченные седые волосы напоминали бурю в заснеженном лесу.
— Нам нужна только информация, — ответил Мэтью. — Могу я спешиться, чтобы при этом меня не пристрелили?
— Проследи за ними, Эйриг! — скомандовал один из тех, кто был вооружен вилами. Раздался одобрительный ропот, и широкоплечий мужчина с каштановой бородой шагнул вперед, чтобы забрать у мальчика оружие и взять всадников на мушку.
— Спешивайтесь! — выдал Эйриг через несколько секунд. — Без резких движений!
Мэтью повиновался. Девейн тоже, сразу заняв позицию позади своего так называемого горе-напарника.
— На вашу деревню на днях напали, ведь так? — спросил Мэтью.
— Мародерствовали и грабили, — ответили ему. — Эти люди… их даже людьми-то в привычном смысле сложно назвать.
— Особенно самый высокий, — добавил бородатый джентльмен со вторым мушкетом. Его голос напоминал скрежет зубьев пилы по граниту. — Его называли Кардинал Блэк. Одно это имя — богохульство в чистом виде!
— Согласен, — ответил Мэтью. — Дело в том, что прошлой ночью они напали еще на одну деревню в нескольких милях отсюда вдоль побережья. Оттуда мы и пришли.
— Это то загадочное место, которое охраняют, словно крепость. — Слова прозвучали как утверждение, а не вопрос. Густые седые брови Эйрига поползли вверх. — Подозреваю, что там ничего хорошего не происходит.
— Лучше и не скажешь, сэр… но есть более насущные проблемы. Скажите, когда ушел Кардинал Блэк и каким образом он это сделал.
— Почти сразу после полуночи, на большом корабле, на котором он и прибыл. Двенадцать его людей отправились с ним. Остальные шестеро уехали в двух каретах.
— А еще один корабль дальше в море на якоре не стоял? — спросил Мэтью.
Эйриг кивнул.
— Да, был еще один, такой же большой, как и первый. Он ушел в море сразу, как наступила ночь, и не вернулся. Блэк и большинство его людей тоже уехали после наступления темноты, но они оставили здесь пятерых своих с оружием, а нас всех согнали в сарай Кэффри. Потом мы услышали гром, и я решил, что это орудийные выстрелы, потому что корабль показался мне похожим на военный. Когда все закончилось, мы посмотрели вслед второму уходящему кораблю и возблагодарили Бога: он был милостив к нам — люди Блэка убили только троих.
— Убили троих? — переспросил Мэтью. — Но почему?
— В тот вечер, когда эти бандиты приехали сюда, они пригрозили нам пистолетами и выбрали троих: Бреннана Оуэна, Джона Лайлза, школьного учителя, и Кендалл Гриффин, добрую женщину, мать четверых детей. Их застрелили на причале и сбросили в море.
— Но зачем? — не унимался Мэтью.
— Чтобы нам потом пришлось вытаскивать тела и пытаться смыть с них богохульство христианскими похоронами, — был ответ. — Этот «Кардинал» сказал, что они убьют всех, если мы окажем сопротивление, при котором пострадает хоть кто-то из его людей. — Наконец Эйриг опустил мушкет. — Некоторые не могли стоять и смотреть, но я смотрел. Я и Грегор. — Он взглянул на бородача. — Скажи им, что они сделали с телами, прежде чем их сбросили.
— Я уже знаю, — вмешался Мэтью. — Кардинал Блэк вырезал дьявольские кресты у них на лбу и, вероятно, совершил над ними какой-то ритуал. Верно?
— Мой мальчик! — внезапно раздался женский крик в глубине толпы. — Мой мальчик! Господи Боже, мой мальчик!
Через группу протолкнулась женщина примерно лет сорока. Она выглядела изможденной и как будто преждевременно постаревшей, в ее волосах уже проглядывала седина, а глаза опухли от слез — видимо сказывался образ жизни и нынешние обстоятельства.
— Мой мальчик! — вскрикнула она. — Где мой Гэвин?
Другой мужчина, примерно ее возраста и такой же потрепанный временем, шел за ней по пятам. Он попытался схватить ее за руку, но она вырвалась и бросила на Мэтью и Девейна умоляющий взгляд.
— Они забрали моего малыша! Моего Гэвина! Где мой мальчик? Пожалуйста! Верните мне его!
— Ариана, пойдем, — сказал мужчина, пытаясь успокоить ее, но она словно обезумела и не слышала его увещеваний.
— Мой мальчик! — вновь закричала она. По лицу ручьями полились слезы. — О Господи, мой мальчик!
— ЗАТКНИ ЕЕ!
Голос за спиной Мэтью принадлежал не Девейну… или, по крайней мере, не тому Джулиану Девейну, которого он знал до сих пор. Так мог кричать лишь человек, внезапно утративший присутствие духа. Девейн выкрикнул свою команду с отчаянием, причину которого Мэтью так и не смог понять. Крики убитой горем матери явно не просто раздражали его. Похоже, они нагоняли на
