у него на поясе.
— Вставь весла в уключины и начинай грести, — распорядился Девейн, указав на две пары обветренных палок, лежавших на дне лодки.
Мэтью отметил, что уключины были вырезаны из дерева в форме буквы «U», чтобы надежно удерживать весла. Он закрепил в них весельные палки и, усевшись на дощатом сиденье ближе к корме, начал грести, взяв курс на выход из защищенной гавани. Задача оказалась нелегкой, мышцы его рук и плеч очень скоро натужно заныли. Он обрадовался, когда Девейн взял другую пару весел, и, закрепив их в уключинах посередине лодки, расположился на втором сидении лицом к носу. Он начал грести в унисон с Мэтью, и маленькое суденышко стало бойко рассекать волны, но примерно в ста ярдах от них уже маячила более бурная вода. Мэтью рассудил, что «Свиному Рылу» и его пассажирам там придется несладко.
После нескольких ударов весел Мэтью спросил:
— Тебе обязательно было в него стрелять?
— Ты и сам прекрасно знаешь ответ на этот вопрос.
— Может, и так. Но я хочу услышать это от тебя. Так что? Обязательно?
— Посмотри на эту лодку. Это единственное мореходное судно в гавани, хотя, на мой вкус, «мореходное» — слишком громко сказано. Так или иначе, нам не хотели ее продавать, а без нее плакала бы наша миссия. Да и мы сами. Этого ответа тебе достаточно? — с вызовом выпалил Девейн. — К тому же, если б я хотел убить его, выстрелил бы этому чертовому ублюдку в голову. Считай, что сегодня ты спас ему жизнь. Поздравь себя с этим и продолжай грести!
— Мне показалось, это была излишняя крайность, — сказал Мэтью, пытаясь донести свою точку зрения.
— Излишняя крайность, — повторил Девейн, словно откусив лимон. — Ты мечтатель, не так ли? Живешь в своем собственном иллюзорном мирке. Ты разве не заметил, что эти люди были в одном взмахе топора от того, чтобы напасть на нас и покончить с твоей мечтой спасти разум той девушки? В любом случае, я оказал этому ублюдку услугу.
— Неужели? И какую же?
— Он был единственным, у кого хватило смелости напасть на меня. Если он выживет — пусть даже ценой потери ноги — они позаботятся о нем и его семье. Не то чтобы меня это волновало, но они, скорее всего, изберут его мэром. Так что, как видишь, — он пожал плечами, — я сегодня тоже сделал доброе дело.
— Я бы поаплодировал тебе, — сказал Мэтью, — но я гребу, и у меня заняты руки.
— К слову, приложи-ка побольше усилий, я хочу обогнуть мыс до моего следующего дня рождения.
Мыс — выступающие с обеих сторон скалы, защищавшие бухту Аддерлейна, — был достигнут примерно через пятнадцать минут, что, как решил Мэтью, не означало наступление дня рождения Девейна.
— Вынь свои весла, нам надо лечь в дрейф! — приказал Девейн и сделал то же самое. — Теперь иди на нос и держись от меня подальше.
Мэтью беспрекословно повиновался, стараясь как можно быстрее миновать напарника. Волны начали раскачивать судно. Девейн поднял парус и закрепил его, а затем устроился на корме так, чтобы можно было управлять движением паруса с гиком и одновременно держать руку на румпеле.
Ветер хлестал по залатанному парусу, который на несколько секунд провис, пока Девейн не подрегулировал и гик, и румпель. Парус издал треск, напоминавший ружейный выстрел, когда ветер наполнил его. «Свиное Рыло» рванулось вперед, словно боров с горящей задницей. Соленые брызги окатили лицо Мэтью, и он подумал, что если так пойдет и дальше, то он скоро промокнет и продрогнет до костей.
Волны, казалось, накатывали на лодку со всех сторон. «Рыло» ходило ходуном из стороны в сторону, вверх и вниз. Мэтью ничего не оставалось, кроме как съежиться, ухватиться за доску, на которой он сидел, и надеяться, что днище лодки выдержит эту водную атаку. Небольшим утешением служило то, что Девейн держал их всего в двухстах ярдах от берега, потому что назвать это судно мореходным значило примерно то же самое, что назвать тыкву каретой.
Мэтью овладело любопытство, и он стал часто оборачиваться. Делал он это не только для того, чтобы защитить лицо от брызг, но и чтобы посмотреть, как Девейн ловко управляется с парусом и румпелем. Очевидно, у этого человека был опыт мореходства, это было видно не только по тому, как он управлял лодкой, но и по тому, как он отслеживал ветер — Мэтью увидел, как его напарник наблюдает за белыми барашками на сером просторе, а затем поворачивает руль так, чтобы максимально использовать силу ветра. За все время пути их парус ни разу не провис, и не опустел, потому что Девейн, казалось, предвидел порывы ветра и встречал их, когда они меняли направление.
Не прошло и часа, как они миновали гавань «Прекрасной Могилы» и дорогу, что вела от нее вдоль скал к владениям Фэлла. Верхний балкон маленького замка Профессора и защитная стена деревни хорошо просматривались с этого ракурса. Хотя в гавани стояли рыбацкие лодки лучше той, на которой они плыли, Девейн не изменил курс, чтобы сменить судно. Похоже, он решил, что эту лодку послала им сама судьба, и по мрачной полуулыбке Девейна было понятно, что он наслаждается возможностью сразиться с морем, сидя верхом на такой жалкой «кляче».
«Рыло» шло вперед сломя голову, его полный парус был натянут до предела. Мэтью задумался, видела ли эта лодка когда-нибудь руку настоящего капитана. По правде говоря, он сильно в этом сомневался. Девейн же мастерской рукой удерживал судно на плаву и быстро прокладывал путь по морю, которое нещадно колотило по корпусу, как будто специально стараясь замедлить их продвижение.
Они проплывали мимо нависающих скал, диких участков пляжа и редких бухточек, где либо ютились несколько ветхих домов с пришвартованными лодками, либо вовсе не было ничего, кроме зазубренных скал и скрюченных
