— Последователи фон Карштайна, кровососы, — произнёс Йохан, обратив на Ягера свой горящий взгляд.
— Вампиры, — сказал Макс Шрейбер. — Ты говоришь о вампирах.
Рудгар горько усмехнулся без тени радости, едва сверкнув зубами.
— Это Сильвания, — заметил он. — Земля графов — вампиров.
Снова повисла тишина. Не двигались даже слуги. Словно кто — то расхохотался на похоронах или озвучил известную каждому ужасную правду, которую, тем не менее, пока никто не отваживался высказать.
«Чудесно, — подумал Феликс, — злобные чародеи, нашествие Хаоса, а теперь ещё и возвращение графов — вампиров. Как я впутался во всё это?»
— Кому — нибудь ещё вина? — поинтересовался граф Рудгар, прерывая молчание.
Казалось, что его усы обвисли ещё сильнее. Он выглядел, как человек, которому только что сообщили, что семья его заболела чумой и у него неплохие шансы тоже её подхватить. Феликс достоверно знал, каково оно бывает.
Макс топил взгляд в своём по — прежнему полном бокале, словно мог там увидеть тайны грядущего. Готрек едва ли не радостно потирал свои здоровенные руки. Иван Петрович излучал даже более суровую решимость отыскать свою дочь. Феликс едва удержался, чтобы не застонать.
— У нас ещё будет время обсудить всё это позднее, — мелодичным, спокойным и игривым голосом произнесла графиня Габриелла. — Возможно, наши гости захотят рассказать нам, что их привело в наши края в это опасное время.
Макс посмотрел на Феликса, словно спрашивая, кто из них будет рассказчиком. Феликс жестом предложил говорить Максу. Без сомнения, маг сможет рассказать их историю лучше него. Макс поведал о похищении Ульрики и их погоне через замёрзшие земли. По ходу повествования он был вынужден рассказать и про осаду Праага, и про вторжение Хаоса.
Сильванские аристократы сохраняли молчание, пока Макс не закончил рассказ, а затем переглянулись между собой. Их лица по большей части были спокойны, но Феликс был убеждён, что разглядел страх в их глазах, а до сего момента он был уверен, что этих людей не так — то просто напугать.
— Похоже на конец света, — в конце концов произнёс граф Сварцхафенский.
— Несомненно, мы живём в зловещие времена, — согласился барон Лейхебургский. — Куда более зловещие, чем я себе представлял.
— Император созовёт свои армии, — сказал Макс. — Я уверен, что будущей весной он двинется на врага.
— Будь что будет, — сказал Рудгар. — Никто из нас с ним не отправится.
Феликс почувствовал смутное негодование. Аристократы постоянно заявляют о своих правах и привилегиях. Но, насколько помнилось Феликсу, у них имеются и кое — какие обязанности, одна из которых — защищать Империю, когда их призовут. Похоже, что из всех присутствующих лишь Родрик заметил выражение лица Феликса и смутился.
— Не то чтобы мы этого не хотели, — торопливо добавил он. — Ничего бы мне так не хотелось, как скакать в битву подле императора, но наш долг оставаться здесь, с нашим народом. Если неумирающие снова выползут из своих укрытий, то это наш долг — загнать их туда, откуда они выползли.
Заключительная часть его речи прозвучала со значительно меньшей уверенностью, чем её начало. Феликс не удивился. Если история правдива, то в последнее восстание графов — вампиров потребовалась вся военная мощь Империи и её союзников, чтобы их разгромить, ценой многих лет и бесчисленных жизней.
— Я согласен с юным Родриком, — заявил старый седовласый граф Сварцхафенский, снова сухо покашляв. — Для Империи не будет ничего хорошего, если император отправится сражаться с отродьями Хаоса и обнаружит угрожающих с фланга неумирающих. В действительности, я боюсь, что это станет катастрофой.
Феликс не являлся экспертом в военном деле, но прозвучало это правдоподобно. Имея перед собой столь сильного противника, для имперской армии станет катастрофой любая угроза для снабжения или флангов. И сейчас ему вспомнилось и нечто другое об армиях графов — вампиров. Большинство их солдат — ходячие мертвецы, оживлённые самым чёрным колдовством. Зимние снега для них вообще не помеха. Наоборот, в такое время они опаснее всего. Пока они тут болтают, у сил тьмы может появиться могучий союзник.
— Самое лучшее, что мы можем сделать для Империи — раздавить неумирающих, прежде чем те обретут полную силу, а затем отправиться на подмогу императору.
— Давайте помолимся за такой исход, — предложила графиня Габриелла.
Все за столом, за исключением Готрека, сложили знак молота. Гном лишь хмыкнул и сделал очередной глоток вина. Графиня наклонилась вперёд над столом, и в её холодных голубых глазах появился дикий блеск.
— Мне кажется, что боги благоволят нам. Наши друзья сегодня оказались здесь не случайно.
Феликс увидел, как обернулись к ней Макс и Готрек. Иван был поглощён своим вином, но что — то в его внешности подсказало Феликсу, что тот тоже слушал внимательно.
— Что вы имеете в виду? — спросил Макс.
— Имя Адольфус Кригер нам знакомо, — произнесла она.
У Макса перехватило дыхание.
— Он некромант?
— Хуже. Он один из неумирающих. Крайне опасный отпрыск династии фон Карштайнов.
— И что сие означает? — спросил Феликс, чувствуя, что должен что — нибудь сказать, чтобы скрыть охвативший его страх.
Кригер — вампир! Это многое объясняет, и его сверхъестественную быстроту, и невероятную силу. Возможно, даже есть связь между Кригером и убийцей, терроризировавшим улицы Праага, выпивая кровь жертв. Феликс вспомнил, что проститутка Нелла упоминала об аромате корицы, и вспомнил ладанку, что была на Кригере в сокровищнице.
Графиня рассмеялась:
— Извините меня, господин Ягер. Сидя за этим столом, иногда легко забывается, что не каждый разделяет наши знания и навязчивый интерес к неумирающим. Будь вы сильванским аристократом, вы бы выросли на этом.
— Я думал, что большинство аристократов Сильвании — вампиры, — едко заметил Готрек.
Не самое тактичное высказывание в данных обстоятельствах, но именно это всегда слышал Феликс, хотя большинство его знаний о предмете досталось от няньки, которая обожала пугать подопечных детей ужасными историями.
Похоже, что реакцией на слова Готрека стало охлаждение за столом. Рука Родрика невзначай опустилась на меч, и Феликс был уверен, что лишь ледяной взгляд отца удержал юношу от вызова Готрека на дуэль.
— Ваши знания слегка устарели, — заметил барон Лейхебургский.
Он изучал Готрека с таким видом, словно тот был мерзким насекомым, ползающим по столу. Если Готрек и оскорбился, то не подал вида. Он проглотил очередную порцию вина и громко отрыгнул. На сей раз от того, чтобы вскочить на ноги и вызвать гнома на поединок Родрика удержала рука отца на плече. Лицо старика выдавало его беспокойство. Вероятнее всего, он мог предугадать исход подобного поединка, равно как и Феликс.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
