Джонни не знал, что она смотрела на него, а если и знал, то не показал виду, оставаясь отстраненным и серьезным. Они не проронили ни слова по дороге в Даун-Таун, ни слова, пока поднимались в квартиру, и Лив, входя в свой любимый, но ставший для нее таким болезненным букетом воспоминаний, дом, не ощутила на себе его взгляда… Ну абсолютно никакого…
Войдя в квартиру, Лив устало вздохнула и, пребывая в собственном, замкнувшимся в спираль, раздрае, скинула куртку и прошла в свою комнату.
Она не знала, что делал Джонни, но, пребывая у себя в спальне, стянув сапоги и устало сев на такую большую и такую гнетущую холодом и пустотой кровать, Лив не замечала, как ее слух болезненно напрягался, впиваясь туда, в гостиную, за стены, пытаясь услышать, что он делает…
Какой-то странный звук… Оливии почудилось, будто хлопнула входная дверь… Ее сердце бешено провалилось куда-то глубоко, а дыхание остановилось… Она открыла рот, пытаясь вдохнуть, но не могла, ее уши не слышали больше его движений, только пустота, только тишина…
Мозг закричал так громко, что ее голова тут же заболела, а перед глазами поплыла пелена…
Нет, нет!!! Он ушел! Он ушел!!! Ушел!!!
Паника, Лив задыхалась, из глаз брызнули слезы, и она неуклюже подскочила с кровати, на негнущихся ногах выбежав из комнаты… Нет, нет, он не мог ее оставить, он не должен был уйти, все, что угодно, только не эта смертельная пустота… В гостиной никого… Она догонит, догонит его и скажет ему, скажет, как сильно любит, он поверит ей на этот раз, поверит и останется, она сделает все для этого!!
Ноги еле-еле шевелились, какая же она медленная, да еще этот туман перед глазами, хоть бы он не мешал ей сейчас!
Лив пробежала в коридор, судорожно бросившись к ящику с обувью и вытащив какие-то туфли, спешно, дрожа всем телом, принялась всовывать в них ноги, пытаясь на ходу сообразить, что она будет делать, если он уедет на машине… Ее-то «Кадиллак» остался на лужайке перед домом отца…
Шорох из кухни заставил ее замереть, а сердце – пропустить парочку ударов. Лив на секунду замерла в коридоре, не двигая ни единой мышцей и до боли прислушиваясь, моля Бога, чтобы ей не показалось…
Нет, шорох повторился, и сердце, сердце включило бешеный режим, долбя по груди, по голове, даже в кончиках пальцев… Дрожа всем телом, Лив понеслась на кухню и в дверях столкнулась с Джонни, врезавшись в него на полном ходу…
Вздох облегчения. Он здесь. Он здесь. Он здесь.
Она взглянула в его недоуменные зеленые глаза, и слезы рванули лавиной по ее щекам, она со всей силы врезала своими маленькими кулачками по его груди и, отпихнув от себя, закричала, сорвавшись в облегчении и ярости:
– Джонни, черт бы тебя побрал, дубина!!! Я думала, ты ушел!!! Я… я… – она задохнулась в бесконечном гневе, а Джонни вдруг тепло улыбнулся…
Его зеленые глаза загорелись игривой, притягательной искоркой, а замерзшее тело Лив будто ощутило тот самый пузырь тепла, тепла и защищенности, согревавший ее душу, заставляющий ее стремительно терять силы перед ним…
А эти чертовы ямочки на щеках?!? Как давно она их не видела…
– И что? – с веселым любопытством спросил Джонни. – Ты собиралась бежать за мной… на, черт знает, скольки-сантиметровых каблуках?? – его притягательный взгляд упал на ее туфли, а Лив хотелось и смеяться, и плакать, и кое-кого убить одновременно.
Она медленно скинула с дрожащих ног сначала одну, затем – вторую туфлю, и, наклонившись, взяла их в руки, тяжело дыша. Джонни внимательно наблюдал за ней, глядя своими зелеными, озаренными беспокойством, глазами, и тут ее прорвало.
– Бежать за тобой??? – закричала она в безумном бешенстве и швырнула в него одну туфлю. – Да зачем ты мне нужен, идиот проклятый?!?
Джонни с хохотом увернулся от летящего снаряда с тонкой, опасной для жизни, шпилькой и спрятался за стол.
– Оливка, стой, прекрати!!! – воскликнул он, видя, что вторая туфля уже у девушки за головой. – Перестань сейчас же! Ты же меня убьешь!
– Убью!! Убью!! – дико закричала Оливия, заливаясь слезами и швырнув в него вторую туфлю, от которой Джонни тоже ловко увернулся. – Ненавижу!!! Как же я от тебя устала, придурок, кто бы знал?!? Бежать за тобой??? – она дико расхохоталась. – Да никогда, никогда, даже не надейся, никогда!!!
Новый поток слез, и ее руки задрожали… Она подняла на него глаза… Он огненно всматривался в ее лицо. Нет. Нет, не может быть… Она ощущала его, снова чувствовала его энергию… И… он сделал к ней… шаг…
Сорвавшись с места, они подлетели друг к другу, встретившись губами… Как же долго она ждала этого… его поцелуя… Лив заливалась слезами, умирая от внутреннего взрыва и бешеных прыжков ее сердца, вцепившись до боли в пальцах в его толстовку, сжав кулаки так, что костяшки побелели… Он прижимал ее к себе, неистово, жадно, со всей, испытанной им тоской и болью, отчаянием и разочарованием, сомнениями и тревогами целуя ее, его рука нежно и горячо ласкала ее шею, впиваясь в волосы и потягивая их, заставляя Лив задыхаться от страсти… Она не могла насладиться вкусом этих родных губ, яростно и жадно ласкающих ее губы, с болью и любовью, сокрушающей изнутри… Горячее, горячее становится его тело, какая обжигающая рука на пояснице, как огненно обволакивает его бешеная энергетика, заставляя ее терять контроль все больше с каждой минутой…
Она тянула и тянула его к себе, боясь выпустить из рук его кофту, боясь, что этот волшебный миг растворится в сером, тоскливом дне, что этот шар вокруг них лопнет… Тогда она умрет, умрет…
Вспышка… Вспышка… Джонни целовал ее все настойчивее, все грубее становились его ласки, все горячее и тяжелее его дыхание, а Лив ничего больше не чувствовала, кроме этих медленных и, отчего-то, таких длинных вспышек в собственной голове, сворачивающих все ее внутренности в обжигающий узел, ничего, кроме огня, бегущего по ее жилам, кроме его мощных рук, с силой прижимающих ее к своему телу…
Его руки вдруг переместились на ее запястья, и он нежно попытался оторвать их от своей толстовки, не прекращая долгожданного, ненасытного поцелуя, но Лив, задрожав всем телом от безграничного ужаса, замотала головой, вцепившись в него еще сильнее, используя все, оставшиеся в ее ладонях силы, чтобы не отпускать, ни за что на свете… Джонни перестал целовать ее и, тяжело дыша, открыл глаза, посмотрев на нее…
– Нет, нет, Джонни, я не могу… не могу… – с отчаянием прошептала она, в ужасе от того, что он больше не целует ее, от того, что он зачем-то пытается снять с себя ее руки, она уже ничего не понимала, только то, что если он скажет, что все закончилось, что это было что-то типа прощального поцелуя, тогда ни один больше вздох не выйдет из ее грудной клетки, ни один удар не сделает сердце…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
