Лив тоже поспешно открыла испуганные глаза, боясь того, что может увидеть в его взгляде, но… Вспышка… Вспышка… Она ошибалась, ошибалась… Лив с трудом выдохнула, пылая от этого черного, до сумасшествия желающего ее взгляда, жадно и неистово глядящего на ее губы, переходя в глаза, и снова возвращаясь к губам…
– Тише, Лив, Лив… – с трудом, тяжело вдыхая, зашептал он, и Лив вздрогнула, услышав эту интонацию… Трепетную, любовную, нежную… Огненный вулкан еще больше опалил ее внутренности, желание стало причинять почти боль, и боль причиняли пара сантиметров, отделяющих их губы от нового поцелуя… Ей так нужен был его поцелуй, она не хотела отрываться от него ни на секунду, как же ей был нужен этот поцелуй!.. Джонни неотрывно смотрел на ее губы, она ощущала его горячее дыхание на них, и его взгляд, взгляд… Еще мгновение – и он сойдет с ума… – Оливка… – со всеми чувствами этого мира шепнул он, и Лив застонала, умирая в его руках, умирая от того, как звучало ее имя из его уст… Она резко ощутила, как все тело Джонни отреагировало на ее стон, вспыхнув, как факел, с новой силой, сжигая ее в своей, едва удерживаемой, страсти…
Новый мучительный поцелуй, Лив жадно отвечала ему, притягивая к себе за толстовку с непреодолимой силой, растворяясь в чудесном моменте без остатка и чувствуя, как слезы снова побежали по ее щекам, такие холодные, по сравнению с кожей ее пылающего лица… Но он снова отстранился от нее и, вздохнув, пытаясь выровнять пульс, нахмурился, увидев свежие дорожки слез на ее лице. Нежно проведя ладонью по ее щеке, стирая все новые и новые слезы, он тихим, неровным и невероятно взволнованным голосом проговорил:
– Прости меня, Лив, прости, прости за то, что заставил тебя так долго ждать, прости, что не приходил в больницу, прости за то, что не мог поверить раньше, прости за каждую минуту, что мы были не вместе, за каждую чертову слезинку, что ты пролила из-за меня… Я клянусь тебе, когда я видел, как ты плачешь, как ты страдаешь, я готов был убить себя, но… – его глаза светились болью, а Лив больше ничего не слышала, кроме этих волшебных слов, и сейчас ей даже не нужно было знать, почему ему понадобилось столько времени, чтобы поверить, это все было неважно…
Важно только то, что он здесь, с ней, что он не собирается никуда уходить, что он смотрит на нее тем самым взглядом, от которого мурашки галопом бежали по ее коже, и она знала, что это такое, она всей своей душой ощущала эту невидимую силу, этот инстинкт, это притяжение… Любовь. Только вот не он должен был извиняться перед ней. А она. Она была виновата во всем, она предала его, утонув в собственных смешанных, противоречивых чувствах к Максу, она была несвободна, но все равно подарила Максу лучик надежды, разрушив все то прекрасное естество, что существовало между нею и Джонни. Только она должна была извиняться за все эти бессмысленные, мучительные для них обоих дни.
Лив открыла было рот, чтобы сказать ему, сказать все, что она думала и чувствовала, сказать то, как сильно она любила его, что даже готова была умереть за то, чтобы его сердце билось также сильно и быстро, как сейчас, ну… может, не так быстро… Но он не дал ей ни единого шанса, снова нежно и мимолетно поцеловав ее в губы, затем еще раз, и еще, дразня все больше и, видимо, желая свести с ума, потому что она и так не видела ничего вокруг, кроме его глаз, не ощущала ничего, кроме его тела, и не желала ничего, кроме безумного желания подарить ему всю свою любовь…
– Я люблю тебя, Лив, люблю тебя, я всегда любил тебя. Не важно, кого из нас ты бы выбрала, я не смог бы никогда разлюбить тебя. – тихо и горячо проговорил он ей в губы, неотрывно глядя на нее расширенными зелеными, нет, почти черными, глазами, и, вздохнув, снова поцеловал ее так нежно, что она прикусила губу, с силой притягивая его к себе и уже желая убить за то, что они все еще стоят здесь, на этой кухне, вместо того, чтобы… Он вдруг слегка ухмыльнулся. – Так, погоди-ка… Ты что, серьезно? Ты бы никогда, никогда… как ты там сказала? Не побежала бы за мной? Оливка? М-м? – требовательно и так тепло и весело спросил он, что на мгновение Лив снова стала собой, вдруг полностью ощутив, что все вернулось, будто он снова отворил для нее свою дверь, впуская в такую родную, веселую и, зачастую, идиотскую, но такую теплую и надежную ауру, самую лучшую на всей земле…
Снова поцелуй, да она была бы не против, если бы эти поцелуи вообще никогда не прекращались, Лив закрыла глаза, умирая от его слов и губ, умирая и… Нет. Не умирая. А возрождаясь. Начиная заново жить. Дышать. Любить… Как же она мечтала об этом моменте, и как была счастлива…
С удовольствием приняв приглашение и войдя в эту незримую дверь его атмосферы, Лив с огромным мстительным наслаждением, светясь от счастья, прошептала:
– Ни за что в жизни!!!
Бешеный поцелуй, и у нее перехватило дыхание… Вспышки, вспышки все быстрее, мозг, мозг, прощай рассудок, все рубильники успешно опущены вниз. Джонни с силой оторвал ее руки от своей толстовки и, закинув их к себе на плечи, подхватил ее на руки, сжимая в горящих, яростных объятьях… Вспышка! Лив обхватила его ногами, вцепившись руками в его шею и потягивая за такие любимые, слегка волнистые волосы, утопая в его близости и страсти, исчезая на этих горячих губах, так грубо и жадно ласкающих ее губы…
Джонни вихрем занес ее в спальню и, уложив на кровать, с неистовым желанием и любовью стал покрывать поцелуями ее лицо, шею, плечи… Вспышки убивали ее, она не могла насладиться его прикосновениями к ней, сходя с ума от бешеного ритма его сердца, от его тяжелого дыхания, от его реакции на нее… Губы, губы, Лив мгновенно стянула с себя джемпер, снова с силой притянув его к себе, и сгорая от его ласк, его рук на своей коже, его дыхания… Она отключилась, превратившись в сплошной бешеный огонь и чувство эйфории и выгибаясь навстречу ему, хватаясь за его спину, впиваясь в нее ноготками, пропадая в урагане сокрушительных эмоций, все еще боясь того, что момент исчезнет, что это все просто прекрасный сон, что этого не было на самом деле… Его рука на ее бедре, вспышка, вспышка! О, Боже, она не могла сдерживаться, тихо постанывая, приводя его в еще больший восторг и окончательно срывая крышу…
Она мимоходом увидела его жадные, горящие зеленые глаза, с мальчишеским восторгом, но в то же время с мужским огнем оглядывающих ее изгибы, ее кожу, целуя ее так, будто он живет только ради этого, будто она специально создана для того, чтобы именно он целовал ее, наслаждаясь ею, как невероятным, непостижимым счастьем, и вдруг она вспомнила, что это она, она должна убедить его в своей любви, а не он ее…
Резко перевернув его на спину и оказавшись верхом, увидев, как горячо и жадно блеснули его игривые глаза, Лив наклонилась и обрушила на него свою ласку, целуя его губы, такие любимые, сводящие ее с ума за один миг, его шею, покусывая за плечо, и нежно и неистово, ощущая дрожь в его теле и невероятное жжение в своем сердце, еле слышно прошептала ему на ушко:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
