Однако разрушение любого комплекса из этих четырех может привести у гибели всех остальных. Во времена фашизма и националсоциализма[164] ликвидация Большого труда привела к такому усилению Большого Правительства, что Большой Бизнес и Большое Сельское хозяйство тоже оказались под угрозой [165].
А в Советской России ликвидация Большого Бизнеса и Большого Сельского хозяйства очень быстро позволила Большому Правительству подчинить себе Большой Труд.
Подобный опыт помог нам осознать, какие опасности таит в себе не контролируемая народом власть бюрократии. До какой степени можно доверять членам любой Большой группы, дорвавшейся до верховной власти? Будет ли она служить интересам народа, а не своим собственным? До какой степени можно доверять суждению официальных и неофициальных членов нашей бюрократии, которые считают коммунистическую бюрократию, обладающую монополией на власть, прогрессивной формой тоталитаризма?[166]
Западные писатели, учителя и политики, которые не понимают значения нашего институционного и культурного наследия, не способны выявить его творческий потенциал. И они также совсем не готовы к борьбе с коммунистическим тоталитаризмом. Ибо, как бы ни были важны военные приготовления и смелая экономическая политика, они – всего лишь два элемента среди целого ряда необходимых. Не менее важно и юридическое обновление институционных изменений. При этом самым важным является тщательное изучение многовекторного курса истории, возможностей, которые он предоставляет, а также обязательств, которые он накладывает на свободного человека.
Нет никаких сомнений в том, что мы сейчас находимся в самом центре открытой исторической ситуации и обладаем свободой, которая позволит нам сделать правильный выбор. Но наши прошлые ошибки и нынешние рассуждения показывают, что мы до сих пор не смогли с умом использовать возможности, которые предоставлялись нам раньше. Мы недооценили мощь антитоталитарных сил западного мира. И это помешало нам усилить антитоталитарные силы в тех гидравлических сообществах, которые переживают сейчас переходный период.
Но если царство свободы быстро сокращается, то стремление защитить его и расширить постоянно растет. Вынужденные заново оценить свою позицию, мы еще сможем понять, как превратить поражение в победу. Новый взгляд на мир, который может быть выработан, успешно освоен и применен, может дать ход военной и идеологической кампании. Он может изменить и сам исторический кризис. В конце концов, готовность идти на жертвы и на оправданный риск объединения против тотального врага зависит от правильной оценки двух простых вопросов: рабства и свободы.
Горожане классической Греции черпали силу в непоколебимой уверенности двух своих сограждан: Спертиаса и Булиса, которые были готовы противостоять тотальной власти. По пути в Сузу спартанские послы были встречены Гидарном, высокопоставленным чиновником Персии, который предложил им высокие посты в Спарте, если они перейдут на службу к великому царю, деспоту его родной страны. Ради блага Греции и всех свободных людей историк Геродот сохранил его ответ: «Гидарн, – сказали послы, – ты – неподходящий советник. Твой опыт охватывает лишь половину дела; другая же находится за пределами твоего понимания. Ты хорошо знаешь рабскую жизнь, но, ни разу не вкусив свободы, не можешь судить, сладка она или нет. И если бы ты знал, что такое свобода, убеждал бы нас сражаться за нее не только копьями, но и боевыми топорами».
Примечания
1
Аридные – засушливые области.
2
Гумидные – области с обилием влаги.
3
Организация системы ирригации во времена Аббасидского халифата описана в арабских источниках. Глава водного управления в Мерве имел под своей командой 10 тысяч человек, а его власть превышала власть полицейского главы в районе. Дамбу под городом охраняли 400 часовых, а измерение объема воды и ее распределение отслеживали очень тщательно (Мец. Возрождение ислама).
4
Даже в конце эпохи Крестовых походов международная европейская армия, которая в 1396 году защищала от турок Никополь, имела национальный контингент, не превышавший 10 тысяч бойцов. Только армия, угрожавшая венграм, была больше. Венгры же, по слухам, сумели собрать около 60 тысяч человек. Впрочем, это вполне могло быть массовым ополчением.
5
Бедняки племени майя, как и члены мексиканского calpulli, обрабатывали земли, выделенные для «лордов», то есть представителей местного и центрального правительства.
6
Первоначально налогом облагалась земля, рабы и животные; позже его стали взимать со всех видов собственности.
7
В классической Индии «капитал хранился либо в доме – в богатых домах над проходом во внутренние помещения… под землей в бронзовых сосудах, зарытых на берегу реки, либо у друзей» (Рис-Дэ-видс Т.В. Древняя история буддизма).
8
Подобные условия благоприятствовали тому, что можно назвать интровертированным характером большей части домов, в которых обитали жители агробюрократического общества, в отличие от экстравер-тированной архитектуры соответствующих зданий на Западе. Тенденция прятать роскошные дворы и здания за блеклым фасадом не ограничивалась лишь богатыми простолюдинами. Она была также присуща и сотрудникам аппарата управления, но, конечно же, ни в коем случае не верховному правителю страны.
9
Впрочем, все это справедливо в основном для суннитской части исламского мира. У шиитов теократические тенденции время от времени становились очень сильными. К примеру, шах Измаил из династии Сафавидов, очевидно, «считал себя инкарнацией Бога».
10
Таким образом, в политическом строе Китая традиционные религиозные идеи и практики играли огромную роль, и некоторые из них были многочисленны и внушали народу чувство благоговения. Выдающийся европейский эксперт по китайской религии де Гроот называл великую жертву Небесам «вероятно, самой впечатляющей церемонией, когда-либо совершавшейся на Земле» (Де Гроот. Универсизмус).
11
Шахт писал: «Священный суд или исламский суд одно время занимался только личными делами людей, такими как женитьба, семья и наследство, в то время как светский рассматривал в основном криминальные дела, налоги и земельные споры. Такое положение сохранялось не только при арабских халифах, но и при турецких султанах».
12
Византийский сенат для административной бюрократии был всего лишь «местом конкурентной борьбы», утверждал Ч. Диел в своей книге «Правительство и управление Византийской империей».
13
Династические методы управления кристаллизовались только после того, как Византия лишилась своих гидравлических провинций.
14
За немногими временными исключениями, вроде Индии, например.
15
