– Ребята! Ну, я же!… Ну пьяный был!… Ну с кем не бывает!… – причитал мужчина. Все лицо его было залито слезами и кровью, сочащейся из ожога на лбу. Ожог был в виде латинской буквы «W».
– Рот закрой! Правила для всех! Вали отсюда! – Затем один из них крикнул старику из охраны, – Шум! Отдай ему его барахло! Пусть проваливает!
– Это какой номер? – спросил Шум.
– Сорок первый!
– Ага. Пацаны! Сорок первый!
Из будки спустя минуту вышел еще один охранник и бросил плачущему мужчине вещмешок и охотничье ружье с обледенелым стволом.
– Забирай и катись, – проворчал старик.
– Мужики! Ну, вы чего?! Ну, простите!!! – закричал тот.
– Поздно уже каяться. Ты уже клейменый. – Шум передернул затвор своего автомата. – Р-рраз! – Угрожающе произнес он целясь.
Двое охранников подхватили его и, открыв дверь, вышвырнули на улицу, бросив следом мешок и ружье.
– У тебя есть десять минут, чтобы отойти на расстояние выстрела! Или смерть! – крикнул один из охранников и закрыл дверь.
Тридцатилетние молодчики оценивающе посмотрели на группу Яхонтова и, молча ушли, двигаясь походкой вразвалочку, красноречиво говорящей о том, какой высокий у них тут статус.
– За что его так? – спросил Людоед у старика. – И что за прозвище у тебя такое?
– Шум? Да Шумаков моя фамилия. Он правила нарушил. Короче у нас есть правила поведения. Не воровать. Местные деньги не подделывать. Не дебоширить. Драк не затевать. Тут все равны. Никаких выяснений отношений по национальному или религиозному признаку. Если кто-то вас провоцирует, доложите смотрящему. Сами проблему не решайте. Шлюх можно бить только по договору с их хозяином. И только до первой крови. Калечить и выбивать зубы нельзя. Наркоту продавать можно только администратору. Незаконный оборот наркоты, тоже нарушение правил. Если что-то сломали, то должны сообщить об этом смотрящему. Он поможет вам работягами, чтобы отремонтировали. Наказания за нарушения разные. Штраф, если есть что взять. Хозяйственные работы. От двенадцати до двухсот часов. Участие в бою на арене в качестве наказания тоже практикуем. Из суровых, клеймо на лбу выжигаем. Те кто с клеймом, как у этого неудачника, больше не имеют права приходить в Вавилон и наши филиалы. Бывает и смертная казнь. Как наш суд постановит.
– Вот как… А что есть еще такие комплексы? – поднял бровь Людоед.
– Есть. Два поменьше. Иерихон и Назарет. Они южнее. Ну, в смысле. В той стороне, где по идее должен быть юг.
– Понятно. А что этот натворил?
– Подделал временную регистрацию на целых двое суток. И цепочку золотую с ноги у шлюхи украл. Причем усыпил ее дурью какой-то. И вдобавок обоссал ее цинично, придурок. Еле откачали. Так вы, какой срок планируете тут быть?
– Ну, сутки. Не более, – пожал плечами Варяг. – Если это конечно не дорого.
– Да нет. Десяток патронов за каждого в сутки. Если двое суток, то по девять птаронов за день. Три дня по восемь патронов. Патроны любые для нарезного огнестрельного оружия. Или одна медвежья шкура за двоих. Короче я вам дам квитки. Это временная регистрация. Там печать моя и дата и время. И срок постоя. Превысить срок можно не более чем на два часа. Если хотите продлить подойдите к любому патрулю или идите прямиком сюда. На пост. Носите их всегда с собой и показывайте патрулю по первому требованию. Смотрите чтоб не спер никто. Хотя суточные квитки не нужны ни кому. Вот недельный могут спереть. Таких ворюг мы сразу на арену. Да, для внутреннего потребления вам нужны наши местные деньги. За один патрон даем либо два условных рубля. Это белые монетки. Либо двадцать желтых. При уходе можете остаток обменять у нас. Но уже пять рублей за патрон. Такие правила.
– А зачем эти деньги? – спросил Варяг.
– Ну, мало ли что. Купить что захотите. Или услуги дополнительные. Там… Дополнительный рацион воды для душа. Зубы у дантиста нашего подлечить. Хороший кстати дантист. Одежку подлатать у швеек наших. Проститутку заказать. Ну, еще за садо-мазо отдельная плата. Ну, отдельная плата там за экзотику, – он поморщился, – Золотой дождь… шоколадный омлет… тьфу… Можно примочки к оружию приладить. Недавно появились у нас лазерные подсветки для прицела. Ночная оптика для автоматов. Дороговато, правда. Но это на ваше усмотрение. Только оружие надо у нас в камере хранения оставить под опись. Патроны можно брать с собой для торговли. Гранаты и ножи нет. Ежели нужна работа мастера, приходите с его человеком, говорите какой ствол взять, он берет и относит мастеру. Потом можно в тире опробовать. Никакого кидалова. Гарантия качества. Можете кстати сами торговать. Рынок у нас большой. Да и так сделки можно проворачивать. В баре, например. Торговать можно чем угодно. Хоть собственной задницей. Только не наркотой. Это через администратора рынка и только через него. Если оружие свое продать захотите, то приходите с клиентом сюда, в камеру хранения. И тут решайте под нашим присмотром. Кстати, ели вас выгоняют за нарушения, то мы ваше оружие суем дулом в ведро с водой и на мороз. Отдаем заледенелое, чтобы от злости пальбу тут не начали. Потом где-нибудь разморозите. Мы ведь тоже не звери. Вдруг кто нападет, а вы без валын. Ну что. Вроде все рассказал. Вы вещи отдельно сдать хотите или все в одну ячейку?
– В одну, пожалуй, – качнул головой Яхонтов.
– Ну ладно. Давайте. Ваш номер будет пятьдесят два.
Сервис приятно удивил. Охранники не только составили опись оставляемого путниками имущества, но еще и записали в описи номера оружия, количество патронов в магазинах этого самого оружия. Они даже записали, какие надписи на оставляемых в камере хранения лыжах. Проделав процедуру со сдачей вещей на хранение, получением временной регистрации и энного количества местных денег, коими являлись старые центробанковские монеты, обе стороны которых сточены и были начеканены сизново гербы в виде скрещенных автоматов с одной стороны и надписью «Вавилон» и чей-то профиль с другой, путники направились в глубину комплекса, откуда доносился давно забытый шум городской суеты, голоса множества людей, шуршание множества ног снующих постояльцев и местных жителей. Музыка, что было небывалой роскошью. Шумы мастерских. Крики торговцев-зазывал. Рекламные возгласы. Николай задрал голову. Потолок накрывающий весь этот скрытый от агрессивной и неприветливой ледяной среды внешнего мира, терялся высоко за мостиками и переходами верхних этажей. И за разнообразными гирляндами ламп и полотен с указателями и напоминаниями о необходимости соблюдения правил и законов Вавилона. Вообще такого скопления людей он не мог припомнить. Даже в Надеждинске. Люди которые там жили не находились компактно. Они были разделены своими подвалами, соединяющимися траншеями и вместе столько людей там не собиралось. Возможно, такую суету он мог наблюдать только у дома советов. Но там была бойня. Большая масса людей была озабочена лишь взаимным истреблением. Но тут кипела жизнь. Это даже в некотором роде приподнимало настроение, ведь тут всеобщим упадком вроде и не пахло. Всюду царила суета жизни. И все было бы совсем хорошо, но омрачала действительность гибель Юрия и неприятная сцена с плачущим мужчиной, которому на лбу выжгли букву «W».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
