меня.
Яр поморщился от боли в избитом теле и присмотрелся: глаза чёрные, как сама ночь, волосы длинные, разлились по плечам и спине, лицо белое, тонкогубое. Женщина чем-то напомнила Сирин, но зрелую красоту незнакомки не портили голод и убогая немота.
– Не отводи глаз, – незнакомка щёлкнула чем-то в руке и откинула со лба Яра волосы. Его ослепил направленный луч карманного фонаря. Яр дёрнулся, захотел отвернуться.
– Ни дрожи ти, аки мaлый щена, – строго велела ему незнакомка на старом Навьем наречии.
– Кто ты? – Яр заметил на её шее шнурок, должно быть под воротом прятался крестик. – Пришла надо мной поглумиться? Где выучилась прорекать по подземному?
– По подземному? Деи тако у Навье ужо ни глаголют? Но, если подумать, ты и себя толком не знаешь, – она с лёгкостью пользовалась то древним наречием, то смешанным языком, то опять возвращалась на общий оседлый. – Нешто на твоей судьбе писано висеть здесмь и ждати, покуда Настоятель замучат тобя?
Холодная рука женщины коснулась ожогов. Яр рванулся вперёд, но цепь на ошейнике не дала ему вцепиться в лицо незнакомки клыками.
– Тише, Родной, не страшись, – не мало не испугалась она. Незнакомка оценивала Яра, словно только что пойманную косулю. – Вижу, хоть ты побит, но всё равно рвёшься драться, значит силён. Знать, что ты родился, но при этом не видеть тебя – намного сложнее, чем не прийти и не посмотреть из-за страхов.
– Что ты мелешь? – прошипел Яр. В багряной полутьме кузницы бледное лицо незнакомки свело тёмные брови строже.
– Пока ты висишь здесь и дожидаешься смерти, чужие племена почти зашли в ваши земли. Ты оставил свой долг, своё племя и за девчонкой полез. Сторонись её, слышишь? Сторонись златовласой дочери Настоятеля. Иначе твоё горячее сердце она против твоего же пути повернёт. Ты с первых дней зовёшь себя Волком, так не повторяй же грехов отца. В Настоятельской дочке Дух лишь проснулся, она судит о Звере, как христианка, она погубит себя. Не по пути тебе с окрещенной Волчицей – пропадёшь, не она твоё предназначение.
– Чего пророчишь! Надземцам мне веры нет! – рыкнул Яр, пробуя цепи на крепость. Незнакомка не двинулась с места, да и цепи не поддались.
– Что же, можешь попытаться убить меня, но перед этим дай хотя бы освободить тебя, – она показала ключи на широком железном кольце.
– Ты… дашь мне воли? – сказал Яр, заподозрив подвох. – На кой ляд тебе спасать меня надо?
Перед ответом незнакомка подошла к верстаку, взяла сорванную с него гильзу и повесила обратно ему на шею.
– Многие из твоего рода были со мной, многих я научила, но сильнее тебя раньше не видела. Вы предсказываете, но только я одна знаю к чему приведут все пути Нави. Люди одолеют Волков, если подземные племена не победят людей. И хоть я человек, но выбрала сторону Нави, потому что сама предсказала, в чём люди погрязнут без подземных племён: народы поднимутся на народы и в алом гневе и боли воцарится безверие. По моему велению Сва и девятнадцать других ведуний, из которых ныне осталась лишь дюжина, вывели двоедушцев из подземных чертогов – возлюбленные дети мои, кои выжили в семидесяти трёх Долгих Зимах и числом тридцать тысяч пережил два лютых Мора.
– Кто ты такая, если так хорошо знаешь про нас? – Яр не ощущал внутри этой женщины Волка, но про подземные племена она знала намного лучше ведуний. В её чёрных глазах промелькнул надменный и хитрый огонь, будто он не разглядел ответа на простую загадку.
За дверью противно скрипнул замок. Женщина отошла в тёмный угол. Пастырь запомнил её аромат: дым неизвестной сожжённой травы. Он не успел расспросить ни о чём. Нагибаясь под низким дверным проёмом в пыточную вошёл один из Волкодавов. Яр думал, что женщину тут же схватят, но Волкодав только окликнул её.
– Марина, поторопись! Настоятель скоро вернётся. Я выведу Волчонка через ворота, пока посты не сменись.
– Хорошо, Василь. Никто не должен вас видеть – это очень важно для дела.
Василий кивнул, взял протянутые ему ключи и снял с Яра оковы. В другое время он не задумываясь напал бы на них, но странность женщины заставила его не спешить. Когда на нём расстегнули ошейник, он схватил с верстака закопчённое солнце и серебряный гвоздь и намотал выкованную им цепь на руку.
– На кой подсобляете мне?
– Все ответы даны будут позже, – сказала Марина, с тревогой выглядывая за дверь. – Вернись в логово, помоги Белой Волчице. Кроме вас в племени никто единения не хочет, а без верных охотников даже умнейшая из ведуний слаба. Скоро недруги покажут вам свои зубы и когти. Будет кровь – пролей её, если надо, но за помощь мою обещай, что не убьёшь одну душу, которая к тебе сама, добровольно вместе с Волком придёт.
– Поглядим, коли освободите.
Василий хотел вывести Яра, но возле порога Марина их задержала.
– Помни, кто тебя спас, – сказала она и отдала свой медальон. – Если кто-нибудь скажет худое про Чёрный Хорс, то не верь. Мы – самые близкие Предки для Нави и мы за вами приглядываем.
Яр с большим недоверием прищурился, но Василий уже накинул на него куртку песчаного цвета и вывел из пыточной прочь. Он окунулся в холодное хмурое утро. Солнечный блик едва пробивался сквозь хмарь. Яр тихо выругался на светило. От утренней прохлады ожоги и раны не так сильно болели.
