Миранда выхватила из-за пояса оружие, а свободной рукой схватила Кортни за волосы и, рванув ее назад, приставила ей к шее револьвер.
– Прочь с дороги! Уйдите оба, или я пристрелю ее!
Увидев револьвер, Дункан инстинктивно сделал шаг вперед, но, заметив, как оружие вонзилось в шею Кортни, замер.
– Отпусти ее, Миранда!
– Отпустить ее? Когда я уже зашла так далеко, когда дошла до самой границы огромного удовольствия видеть вас обоих, корчащихся так, как вы корчитесь сейчас? Ради чего, Дункан? Или она напоминает вам вашу храбрую и доблестную Сервенну?
Дункан с рычанием втянул в себя воздух, но вырваться проклятию помешал горький смех Миранды.
– Я не такая безупречная и благородная, как ваша замученная французская жена, но я заставляла вас снова и снова выкрикивать ее имя – вы это знаете? Вы знаете, что ее имя подтолкнуло меня к чтению ваших бухгалтерских книг? Я хотела знать, кто эта добродетельная богиня, которой вы преданы сердцем и душой и которая ничего не оставила мне, кроме презрения. А ты... – горящие янтарные глаза обратились к Гаррету, – ты со своим бахвальством и высокомерием, со своими грандиозными планами заполучить состояние и разделить его со мной... ты вовсе не собирался делиться со мной! Ты только хотел получить то, что не мог получить, а ее ты не смог получить. – Для большей выразительности своих слов она еще крепче прижала револьвер к шее Кортни, и невольный вздох боли заставил и Дункана, и Гаррета сделать движение вперед. – Я сказала – прочь! – закричала Миранда. – Прочь, или я нажму на курок, и вы увидите, как она умирает у вас на глазах! Хвастуны! Самодовольные, самовлюбленные хвастуны! Что ж, я доказала, что так же умна, как и любой из вас. Вы считаете ее такой храброй и сообразительной, потому что она носит мужскую одежду и сражается, как дикий кабан? Вы не замечали, какой храброй и сообразительной была я, когда постоянно очищала побережье от конкурирующей банды грабителей? Словечко в нужное ухо, тайное послание в правильные руки – и янки доделали остальное. Я давала вам власть! Я давала вам контроль над морями! А вы за это обращались со мной как со шлюхой! Зато вы еще больше начали отдавать своей бесценной Кортни – больше любви, больше внимания, больше уважения. Так вот, теперь я хочу больше – я хочу все! Я хочу, чтобы эти бумаги были подписаны – и переданы мне! И я хочу, чтобы это было сделано сейчас, или вы увидите ее труп!
Разорвав пакет, Дункан положил документы на стол, достал из кармана небольшой пузырек с чернилами и заостренный огрызок птичьего пера и быстро поставил свою подпись на всех пяти листах. Выпрямившись, он задержал дыхание, увидев, что дуло револьвера еще глубже вонзилось в горло Кортни.
– Я не дурочка, Дункан, – прошипела Миранда. – Поставь свою печать. Воск от свечи вполне сгодится.
Стиснув зубы, Дункан снова наклонился над документами, коснулся каждого из них расплавленным концом свечи и прижал к воску свой перстень. Снова выпрямившись, он увидел не торжествующую улыбку на лице Миранды, а темную фигуру мужчины, появившегося из-за тюков с хлопком. В руках у нового участника был двуствольный мушкет, и держал он его рядом с оружием Миранды и так же сильно прижимал дуло к шее Кортни.
– Хорошо сработано. Собирайте свои бумаги, моя дорогая, а я прослежу за девчонкой.
Кортни не смогла удержать второго вздоха, когда узнала дородную фигуру, а в углу связанный Мэтью Рутгер, у которого во рту был плотный кляп, так резко повернулся, что хрупкое тело Дики дернулось от боли. Это был Голос, это был человек, которого Гаррет называл Англичанином, и хотя он сменил мундир на плохо подогнанную гражданскую одежду, нельзя было не узнать напыщенных свиноподобных черт Уильяма Лича Дженнингса.
– Давайте, янки. Дункан просил дать ему пятьдесят минут, мы дали ему пятьдесят. Вы выбрали черный ход, так что пора двигаться. – Донн поправил грубую повязку, поддерживавшую раненую руку, и пристроил поудобнее два револьвера.
– Стойте у передней двери, – распорядился Адриан. – Никого не впускайте и не выпускайте.
– Я свое дело знаю, Красавчик Зазнайка, – проворчал корсар. – Лучше вы докажите, что знаете свое, или я заткну вам глотку, как горлышко бутылки.
Адриан ухмыльнулся, похлопал корсара по здоровому плечу, желая удачи, и, пригнувшись, побежал вдоль стены склада к заднему причалу. Широкое длинное здание стояло на склоне холма, так что половина нижнего этажа уходила в землю, как вход в пещеру. Спуск к причалу был крутым, и Адриану приходилось держаться за кусты, тростник и острые скалы, и когда он оказался внизу, на плоской скале, его бриджи и рубашка были испачканы грязью.
Огромные двери для погрузки на задней стороне здания были закрыты, но не заперты, а к столбам было пришвартовано небольшое двухмачтовое судно, и Адриан, заметив появившуюся на носу темную фигуру, быстро спрятался за угол. Шо поставил на причале охрану на случай поспешного бегства вероятно, вооруженную, вероятно, готовую подать сигнал при первом же признаке опасности. Это тоже указывало на то, что встреча проходила на среднем этаже, близком к доступному выходу в открытое море.
Сосчитав про себя до двадцати, Адриан решил, что Данн уже занял свою позицию у передней двери. Сделав глубокий вдох, он снова пригнулся и беззвучно слился с холодным камнем. Достав из ножен кинжал, он зажал его в зубах и начал медленно продвигаться вперед. Как предупредил их Дункан Фарроу, вода в бухте была глубокой. Причал был построен на каменном выступе, и оттуда дно круто обрывалось вниз. Адриан скользил по скале, пока не достиг кромки воды, и беззвучно погрузился в черную глубину.
Делая бесшумные гребки и держа над водой только голову, он проплыл вдоль причала туда, где было пришвартовано судно, и остановился в нескольких ярдах от него, чтобы отдышаться, а потом набрал полные легкие воздуха и скрылся под водой.
Охранник ничего не слышал и не видел до того момента, когда оказалось уже слишком поздно: тихий всплеск, капля воды на рукаве, и железная петля у него на горле. Холодная рука, схватив его за подбородок, зажала ему рот, развернула и перекинула через борт, а нож ровной дугой полоснул его по горлу.
Адриан держал тело под водой, пока на поверхность не поднялся последний пузырек воздуха, потом предоставил ему свободно плыть, а сам выбрался на причал и снова сжал в зубах кинжал. Подбежав к дверям отсека, он медленно приоткрыл одну створку. Хорошо смазанная дверь даже не скрипнула, и Адриан, проскользнув внутрь, осторожно закрыл ее за собой. Со всех сторон его окружали тюки с хлопком и табаком; черный прямоугольник прямо у него над головой был проемом в полу второго этажа, и Адриан разглядел подвешенные там веревки, канаты и крючья. Далеко, в правой части здания, виднелся слабый свет, и именно оттуда до Адриана доносились приглушенные голоса. Он начал пробираться между тюками с хлопком, и чем ближе подходил к свету, тем более отчетливо слышал разговор. Он добрался до последнего ряда тюков как раз вовремя, чтобы услышать выкрикнутые Мирандой обвинения, и так же, как Дункан и Гаррет, был ошеломлен, увидев, что она угрожает Кортни. Он не осмелился появиться, боясь спровоцировать выстрел, и начал обходить собравшихся сзади, но при звуке очень знакомого скрипучего смеха остановился как вкопанный.
