здесь, чтобы помочь мисс Маклеод, то должны знать, что связывает с ней меня и мистера Гудвина. Так вот, она не является нашей клиенткой, и у нас нет никаких обязательств перед ней. В этом деле мы преследуем исключительно собственный интерес. По состоянию дел на данную минуту мы полагаем, что мисс Маклеод не убивала Кеннета Фабера.
– Как трогательно! – восхитился Макс Маслоу. – Наши мнения совпадают.
– Вы преследуете исключительно собственный интерес, – задумчиво произнес Джей. – Можно полюбопытствовать:
а какой именно?
– Об этом я скажу позже, – сухо ответил Вулф. – Нам неизвестно, насколько откровенной или, наоборот, неискренней была с вами мисс Маклеод. Могу сказать только, что показания, которые она дала полицейским, бросают тень на мистера Гудвина, в результате чего моего помощника необоснованно подозревают в убийстве мистера Фабера. Впрочем, мисс Маклеод это отлично сознает и именно поэтому согласилась уговорить вас, господа, собраться здесь. Для того чтобы снять подозрения с мистера Гудвина, необходимо изобличить подлинного убийцу, а без вашей помощи это довольно затруднительно.
– Господи! – возмутился Хейдт. – Да откуда же мне знать, кто его прикончил?
Джей с Маслоу покосились на Хейдта, а тот в свою очередь бросил на них не слишком дружелюбный взгляд. Я готов был побиться об заклад, что каждый из троицы подозревал в совершении преступления двух остальных, но по понятным соображениям высказываться об этом они не собирались, отдавая себе отчет, что если кто-то из них и отправил Фабера на тот свет, то признаваться в содеянном, скорее всего, не станет.
– Я готов предположить, – миролюбиво продолжил Вулф, – что ни один из вас этого не знает. С другой стороны, вполне допустимо и противное предположение, что один из вас может быть в курсе дела. Каждый из вас знал, что мистер Фабер будет там в этот день и час, и, следовательно, каждый мог заранее побывать там, чтобы ознакомиться с местом действия. Да и мотив у каждого из вас был вполне весомый: Фабер либо обесчестил, либо умышленно опорочил женщину, которая вам отнюдь не безразлична – настолько, что каждый из вас мечтает на ней жениться. Наконец, все вы определенным образом связаны с Фабером, недаром ведь ваши фамилии были в его записной книжке и при этом помечены галочкой. Так что, как ни крути, напрашивается логический вывод, что кто-то из вас может пролить свет на это дело. Вы согласны?
Первым нарушил молчание Маслоу:
– Да, такие уж мы везунчики.
Хейдт закусил губу.
Джей процедил:
– Ничего нового вы нам пока не сообщили. Что у вас еще?
– Сейчас объясню, – кивнул Вулф. – В полиции вас, несомненно, допрашивали, но навряд ли очень усердствовали. Поскольку стараниями мисс Маклеод основным подозреваемым стал мистер Гудвин…
– И вы готовы лезть из кожи вон, чтобы эти подозрения снять, – заявил Джей.
Вулф поморщился:
– Пусть так. Хотя я…
– Гудвин знает Сью куда дольше, чем любой из нас, – перебил его Маслоу. – Он из породы героев. Вывел ее в люди, можно сказать. Сью на него молится. Как-то раз я спросил ее, почему же она тогда не выходит за него замуж, а Сью ответила, что лишь по той причине, что Гудвин не сделал ей предложение. Теперь же, по вашим словам, выходит, что Сью натравила на него полицию. Лично я в это не верю. Коль скоро его всерьез подозревают, значит тому есть весомые причины. И вот что я вам еще скажу: надеюсь, Гудвин сумеет вывернуться и выйти сухим из воды, но только не за мой счет. Козлом отпущения я быть не собираюсь. И я в отличие от некоторых не герой.
Вулф покачал головой:
– Как я уже говорил, показания, которые мисс Маклеод дала полицейским, бросают тень на мистера Гудвина. Что же касается вас, господа, у меня нет возможности судить, насколько в полиции интересуются вами. Пытается ли, скажем, полиция искать свидетелей, которые могли видеть, как кто-то из вас во вторник вечером околачивался возле «Рустермана»? Разумеется, в полиции уточняли, имеется ли у вас алиби, иначе допрос не проводят, но насколько тщательно они проверяли ваши показания? Ведут ли за вами слежку? Это крайне сомнительно. И тем не менее я предлагаю каждому из вас прямо сейчас, не сходя с места, попытаться вычеркнуть себя из списка подозреваемых, если это, конечно, возможно. Убийца Кеннета Фабера, спрятавшись под разгрузочной платформой, ждал его в проезде к ресторану «Рустерман» вчера вечером, в начале шестого. Мистер Хейдт, вы готовы представить неопровержимые доказательства, что вас там не было?
Хейдт прокашлялся.
– Если бы я и мог, черт возьми, то вовсе не обязан распинаться тут перед вами! Впрочем… Нет, не могу.
Вулф перевел взгляд:
– А вы, мистер Джей?
– Неопровержимые? Нет. – Он набычился и продолжил: – Между прочим, я пришел к вам только потому, что меня попросила об этом мисс Маклеод, а знай я наперед, что за цирк вы тут устроите, ноги моей здесь не было бы! Вы собираетесь узнать, кто убил Фабера и вывести убийцу на чистую воду. Так? Главное для вас – доказать невиновность Арчи Гудвина. Правильно?
– Да, – подтвердил Вулф.
– В таком случае на меня не надейтесь. Я против того, чтобы пострадал Гудвин, но я в равной степени не хочу, чтобы осудили любого другого. Пусть даже Макса Маслоу.
– Какая забота, Пит! – восхитился Маслоу. – Настоящий друг!
Вулф перевел взгляд на Маслоу:
– А вы, сэр? У вас алиби есть?
– Не исключено. Впрочем, вам от этого никакого проку не будет. – Он щелкнул пальцами. – Признаться, Вулф, вы меня озадачили. Я считал вас крутым и хитрым, а вы, оказывается, всякую чушь готовы принять за чистую монету. Вот вы заявили, что, дескать, каждый из нас мечтает жениться на мисс Маклеод. Кто вам такое сказал? Да, верно, я готов связать себя со Сью брачными узами, да и Карл Хейдт, насколько я могу судить, не возражает против этого, а вот, скажем, мой друг Пит категорически против. Он ярый приверженец свободной любви. Казановой, конечно, я бы его назвать не рискнул. Казанова, в отличие от Пита, никогда не пытался заманить девушку в любовные сети, обещая жениться на ней, а это его любимый гамбит…
– Ну-ка встань! – Это был его друг Пит.
Его друг Пит уже возвышался над ним, сжав кулаки
