известно, вот только ты разумеется умолчишь о том, что был изгнан после этого из ее личного окружения, получив категорический отказ. Именно поэтому ты решил мне отомстить, чтобы избежать ярости Риарио, в которую он впадет, когда откроется правда, или ты хотел таким образом хоть как-то утешить свое униженное мужское самолюбие? — по атриуму прошелся ропот возмущенных голосов, а во взгляде Кара промелькнул страх, потому что слова сеньоры всегда будут звучать громче, чем слова того, кто по статусу гораздо ниже его самого. Это, если исключить Ванессу, которая присутствовала в момент его вышвыривания из комнаты сеньоры. А уж если нет никаких доказательств обратного, то клевета будет караться очень жестоко, скорее всего, смертью. В моей семье, я думаю, смертью не слишком быстрой и крайне неприятной. — Себастьян, избежать смерти ты можешь только в том случае, если ответишь, кто еще учувствовал в заговоре, и кому ты действительно служишь?
— Гори в аду, — он плюнул мне под ноги, после чего получил сразу два болезненных удара в живот от его сопровождения. Раньше они до рукоприкладства не опускались. Значит, в их головах будет происходить неких диссонанс между моими словами и тем, что будет пытаться им доказать Кара. Неплохо, надеюсь, что все так и будет. Я не Катерина Сфорца. И отвечать за ее глупые выходки точно не собираюсь.
— Посмотри мне в глаза, и ты увидишь, что я уже в аду.
Я повернулась в сторону Бордони, который, хмурясь, переводил взгляд с меня на Кара и жестом попросила, чтобы он подошел ко мне ближе.
— Я сомневаюсь, что он причастен к заговору, только если по своему незнанию, а если и причастен в полной мере, то он не действовал один. Поэтому допросите его как следует и по существу, при минимальном количестве свидетелей, потому что заговорщиком может быть любой, находящийся в замке, — даже ты, про себя добавила я и до меня дошло, что это действительно может оказаться правдой.
— Почему вы так считаете, сеньора?
— Это мой человек, поэтому я еще раз хотела посмотреть ему в глаза прежде, чем его запрут в пыточной. Вы посмотрите на него, он тяжелее пера и своего члена ни разу в руки ничего не брал. А еще он слишком глуп и амбициозен, чтобы провернуть какую-то неясную мне пока схему, в которой участвую я и Кавали. Кроме того, он отчаянно труслив, что только подтвердил своим глупым решением сбежать, в то время, когда ему надо было находиться здесь и скорбеть вместе со мной.
Бордони пристально смотрел мне в лицо, стараясь что-то там разглядеть, но потом кивнул своим людям, которые потащили орущего Кара в сторону пыточной.
— Мне следует о чем-то знать, прежде…
— Открыть ворота! — вопль, который прервал капитана заставил сердце замереть, а затем несколько раз перевернуться в груди. Я повернулась в сторону входа под скрип массивных дверь в тот самый момент, когда в атриум ввалилось с десяток наемников, создавая коридор, чтобы пропустить мужчину, за которым дверь тут же закрылась. Ну почему так быстро? Я же так и не успела настроить себя на эту встречу.
Зато теперь я могла его рассмотреть, не теряясь в догадках и фантазиях. Довольно молодо выглядевший для своего возраста, если я не ошибаюсь, ему было немного за сорок, высокий и, скорее, поджарый, чем просто худой мужчина. Черные волосы были довольно коротко подстрижены, лицо, заросшее короткой щетиной и красные белки глаз под немного опухшими веками, говорили о том, что последние несколько суток для него тоже выдались не простыми. Одет он был в стандартную экипировку папской армии без знаков различия, что выглядело довольно странно. На поясе в ножнах с одной стороны висел полноценный меч, возле другого бедра, судя по длине, скорее всего, кинжал или что-то вроде даги.
Он молча подошел ко мне, и судя по тому, как разом стихли все разговоры, создавая вокруг звенящую тишину, я, наконец, встретилась со своим супругом — Джироламо Риарио дела Ровери. Непонятно откуда взявшийся страх просто парализовал меня, и я не смогла двинуться с места, глядя в темные глаза, в которых я не увидела ни тени эмоций, только обжигающий холод. Возможно, я просто себя накрутила, представляя себе вместо обычного живого человека какого-то монстра. Он окинул меня пристальным взглядом, молча взял рукой за подбородок и, слегка повернув мою голову в сторону, что-то разглядывая на левой половине лица. В зеркало я с той ночи ни разу не смотрелась, поэтому не исключаю, что там отпечатались следы ночного покушения, а если лекарства, которые я принимаю, заглушают даже боль после неудачных родов, то боль от пары синяков точно не пробилась бы наружу.
Он отпустил мою голову и обвел собравшихся взглядом, дольше обычного задержав его на Себастьяне, которого все еще держали двое наемников, которые при появлении Риарио почему-то остановились, так и не доведя Кара до места назначения.
— Может мне хоть кто-то объяснить, что тут происходит? Бордони! — он говорил тихо, но услышали, его, казалось, все, кто находился в стенах этого проклятого замка. Капитан вышел вперед и слегка склонил голову. — Катерина, иди к себе и приведи себя в порядок. — Он так выразительно покосился на мои босые ноги, что мне захотелось провалиться сквозь землю. Я склонила голову, делая какое-то подобие книксена и, не оборачиваясь, умчалась наверх, оставляя мужчин самим разбираться в той каше, которую сама, отчасти, заварила.
Глава 9
Иван
Удельное княжество Дорогобужское, значившееся в составе Великого Тверского княжества, встретило нас ливнем, перешедшим в противный мелкий бусенец, который расквасил дорогу так, что даже мой весьма благородных кровей жеребец, прозванный без всяких изысков Сивка, поскальзывался, и один раз, даже, едва не упал. Сам испугавшись от неожиданности, конь выровнялся и заржал, выказывая недовольство и собой, и мной, и этой чертовой погодой, и всем миром в целом. Двигаться дальше верхом было попросту опасно, и я соскочил с Сивки, потрепав его по шее. Ко мне подошел, тоже ведя коня на поводу Милославский.
— Ну и хляби, растудыть их, — он вытер лицо ладонью и, прищурившись, посмотрел вперед. — Скоро Клин покажется, как действовать будем, княжич?
— Не знаю, — я покачал головой. — Князья Дорогобужские вроде не встают супротив Московского князя.
— Ну, то Юрий сын Андреев не вставал. А вот Осипа еще ни разу в войске московском не видывал никто, — Милославский был просто кладезем информации. Откуда он все и про всех знал, оставалось только гадать, но его характеристики всегда совпадали с существующей реальностью. Вот
