смерти все человеческие уловки рассыпаются в прах.
Хотя у меня и нет такого же ежедневного сексуального голода, какой был у Юсефа, к нынешнему моменту я должна бы уже остро ощущать нехватку плотских утех. Тем не менее мое либидо находится в дремлющем состоянии. Глядя на пропорциональное лицо Рамии, я понимаю, что другие женщины видят в нем лишь мальчишеский шарм и своеволие в сочетании с потрясающе привлекательной внешностью. Не то чтобы я не видела всего этого или не понимала, какое воздействие это должно оказывать на других – просто на меня оно больше не действует с такой силой.
Неважно. Моя главная стратегия во взаимоотношениях с Рамией Корфу будет заключаться в том, чтобы казаться такой, какова я и есть в действительности: незаменимой и абсолютно лишенной амбиций. Мина делает вид, будто ее это удовлетворяет, но я думаю, что у нее больше амбиций относительно меня, чем у меня самой.
Цветной Владыка все продолжает распинаться, и, кажется, с немалым успехом. Как обычно. Потом он жестом приказывает Рамии встать.
Тот поднимается с места с самодовольной улыбкой – которая, как я внезапно понимаю, будет вызывать у меня искреннюю ненависть уже через несколько… да что скрывать, я уже ее ненавижу! Он кивает нам так, словно для нас это великая удача – находиться в его обществе. Мое лицо остается бесстрастным, но я вижу, что кое-кого из других это задело. Одно дело, наслаждаться триумфом, другое – вести себя так, словно ты заслужил этот триумф, будучи самым умным среди всех остальных.
Почему именно он? Я знаю, что Владыке он нравится, но мне всегда казалось, что тот попросту считает необходимым окружать себя привлекательными людьми, поскольку его собственная внешность была окончательно изуродована. Владыкой можно восхищаться, считать чудом то, что он сделал с собой, но по человеческим меркам его даже отдаленно нельзя назвать красивым, и все те, кто пытался пробраться к нему в постель, встретили решительный отпор. Ходят слухи, что огонь лишил его способности проявлять свои мужские качества. Если это так, то, значит, он действительно был сильно искалечен, хотя официально в Хромерии этому никогда не учили, но применение люксина в сексе исследовалось цветомагами с незапамятных времен.
– Рамия Корфу, повелитель воздуха, приблизься! – велит Цветной Владыка.
Тот повинуется, и Владыка продолжает:
– Моя обязанность как вождя всех свободных людей – признавать и вознаграждать совершенство. В твоем восхождении ты не станешь преклонять колени ни перед одним мужчиной или женщиной, но лишь перед твоим Владыкой! Мы не устанавливаем порядок для того, чтобы иметь правителей, – мы устанавливаем правителей ради того, чтобы иметь порядок! Рамия Корфу, обещаешь ли ты служить мне своей магией, своим мечом, своей волей и своим повиновением?
– Обещаю и клянусь! – отвечает Рамия Корфу.
Он опускается на одно колено и прикасается к стопам Цветного Владыки.
– В таком случае сегодня я объявляю о восстановлении Старого Порядка! – говорит Владыка. – Я не имею желания править. Я желаю лишь видеть народ, который правит собой сам. Свободных мужчин и свободных женщин. Поэтому ту власть, которую вы доверили мне, я возвращаю вам обратно! Белый свет солнца состоит из всех цветов, слитых в гармонии. Наши предки, девять королей древности, забыли об этом. Они принялись соперничать друг с другом, и из-за их слабости меж них появилась ересь, что дало возможность Призме их разбить. Мы не станем повторять их ошибок! Доселе я был вашим Цветным Владыкой – обычным человеком, израненным и вновь исцеленным посредством множества цветов. Но сегодня – говорю вам, сегодня я провижу, как мы все соберемся воедино в свободе и свете! Призмы расщепляют свет, они отделили сатрапа от сатрапа, разделили нас на тех, кто крадет, и тех, у кого крадут. Мы же объединимся вновь – и вновь найдем свою силу! Девять богов, девять королевств! Все народы, объединенные под властью одного Белого Короля!
Он поднимает свою многоцветную руку: синие щитки, зеленые сочленения и под всем этим – непрестанно текущий люксин.
– Впрочем, какой из меня Белый Король! Придет день, когда мы вернем себе наши королевства, и тогда я воссоздам себя. В тот день, когда вы объедините сатрапии, я тоже стану целым! Друзья мои! Готовы ли вы служить…
– Готовы! – раздались крики.
– Будем служить!
Движением руки Владыка успокаивает их – он желает подчеркнуть самое главное:
– Готовы ли вы служить не мне, но этому благородному идеалу?
– Готовы!
– Готовы ли вы отдать все, чтобы девять королевств восстали вновь?
– Готовы!!
Он говорит что-то еще, но я перестаю слушать. Дальше будет просто разжигание энтузиазма толпы. Тем не менее это был интересный поворот: уподобить собственное исцеление «исцелению» Семи Сатрапий под его стягом. Исцеление войной… Учитывая, что его слушают десятки тысяч, наверняка я не единственная, кто видит в этом некоторый черный юмор. Еще лучше, когда он сообщает им, что ему нужны люди, которые станут служить верой и правдой, и для них «всегда найдется место на самом верху». Понятно, что фактически он говорит: «Служите мне, и я дам вам могущество». Однако само то, что имеется какой-то «верх», подразумевает, что есть и низ. Какое еще утверждение могло бы более явно противоречить всем его разговорам о равноправии?
В любом случае, помимо всего прочего, Цветной Владыка избрал себе новый титул: отныне он Белый Король. Если не ошибаюсь, он в какой-то момент клялся, что среди нас никогда не будет королей. Неужели никто не помнит?
Зато, пока все это происходит, Рамия Корфу остается стоять на коленях, и это явно доставляет ему немалое неудобство и раздражение.
Когда крики «Белый Король! Белый Король!» наконец стихают, новоиспеченный король делает шаг к юноше. Он достает маленькую костяную коробочку, открывает ее и вынимает оттуда многогранный кристалл, держа его между большим и указательным пальцами. Кристалл вращается как будто по собственному произволению, искрясь тысячей небесных оттенков.
Белый Король вручает кристалл Рамии. Тот встает. Долгое время он стоит без движения, потом оглядывает остальных людей на возвышении. Смотрит на стоящих рядом солдат. Потом смотрит на короля. Его глаза пылают, как сапфиры, освещенные изнутри; кристаллы расчерчивают его кожу, разламываясь при каждом движении и собираясь снова, непрестанно возрождаясь силой изнутри.
– Король? – произносит Рамия Корфу. – Что такое король по сравнению с богом? Ты дал мне власть даже над люксином в твоем собственном теле!
Все его тело внезапно покрывается кристаллической броней, настолько толстой, что от нее отскочило бы даже пушечное ядро. Среди людей короля слышатся встревоженные крики, но юноша уже поднимает руку, обросшую лезвийными остриями.
– А ты
