— И вы думаете, что, польстив меня обещанием откровенности, но в ответ на мои вопросы выдавая лишь туманные намёки, склоните к добровольному сотрудничеству? — покачала головой она. — Нет, Траун, так не пойдёт.
— Тогда вспомните чему вас учили, Мара Джейд, — непрошенный совет вызвал в ней плохо скрываемое негодование. — И начните задавать правильные вопросы. Те, ответы на которые вам в самом деле хочется услышать. Пока их не начал задавать я.
Мара Джейд молчала. Обдумывала. И не решалась спросить прямо. Потому что это значило бы отправление назад в прошлое, в ту самую психотравмирующую для неё ситуацию. Что ж, если гора не идёт к Магомету…
— Видения уже вернулись? — поинтересовался я. Девушку словно током ударило.
Из-под гривы золотисто-рыжих волос на меня уставились два зелёных огонька, которые запросто могли бы быть дульным срезом пары бластеров. Если бы не йсаламири, что наслаждалась почёсыванием своего подбородка.
— По реакции вижу, что да, — продолжая я тем же скучающим менторским тоном, словно не замечая промелькнувшие на её лице эмоции. Именно так себя вёл бы на моём месте Траун. Довёл бы до ручки. — Исходя из того, что Люк Скайуокер ещё жив, вы не торопитесь выполнить последнюю волю Императора. Но при этом заявляете, что без него не видите смысла служению Империи. Двойные стандарты в вашем исполнении, Мара Джейд, в самом деле любопытны.
— Вы хотели, чтобы я задавала вам «правильные» вопросы, — словно змея прошипела бывшая Рука Императора. — Так вот. Я хочу знать, откуда вам это известно. Ни один шпион не мог этого узнать!
— А вот это — правильный вопрос, Мара Джейд, — я позволил себе скромную улыбку. — У меня имеются источники осведомлённости. И однажды, если мы будем на одной стороне, вы получите доступ к некоторым из них. Но в данном случае, это лишь вывод, основанный на маниакальном желании Императора подчинить, или устранить сына Дарта Вейдера.
— Что!? — охнула Джейд. — Люк Скайуокер… он…
— Сын падшего джедая, которого склонил на Тёмную Сторону Силы Император Палпатин в последние часы существования Старой Республики, — произнёс я. — Энакин Скайуокер — такое имя носил в прошлом Дарт Вейдер. Вплоть до уничтожения первой «Звезды Смерти» Император не знал о том, что у его ученика имеется потомство, — откровенность хороша там, где она не может порушить твои планы. В остальных случаях — использование обтекаемых формулировок позволяет одновременного и говорить правду, и скрывать её размеры. А для переключения внимания с острого момента на менее «тонкий лед» подойдёт и относительно шокирующее известие. Которое в имеющихся условиях нестабильного психологического состояния девушки ляжет на благоприятную почву. Необходимо лишь закрепить эффект шока столь же ранимыми для неё «откровениями». — Вплоть до атаки на повстанческую базу на планете Хот сам Вейдер не знал об этом. Император поручил ему захватить люка Скайуокера для того, чтобы перевести его на Тёмную Сторону.
— Но… для чего? — ошарашенно спросила Джейд. — Вейдер же… сильнее.
— Мои познания в Силе весьма ограничены, — приукрасил я степень своей осведомлённости, — но предполагаю, что человек, чувствительный к ней и имеющий лишь один кибернетический протез вместо половины тела — гораздо могущественней. Дарт Вейдер был наполовину киборгом. Но, зная размах планирования покойного Императора, могу лишь предположить, что юному Скайуокеру была уготована роль одной из Рук Императора — до тех пор, пока он не наберётся тех же знаний и могущества, что и сам Дарт Вейдер. А затем сын бы устранил отца. Император бы получил более способного слугу.
— А когда Вейдер и Скайукер обратились против него, то Палпатин смог убить лишь Вейдера, как наиболее слабого из-за его протезов и брони, — додумала Джейд. — А сына поручил устранить мне.
— Насколько мне известно, вы должны были устранить Скайуокера ещё во дворце Джаббы хатта, когда повстанцы спасали капитана Соло. Но вы не справились, — Джейд метнула на меня полный ненависти взгляд. — Любопытно, что Император, понимая степень опасности Скайуокера, отправил на эту миссию лишь одну из своих Рук, в то время как мог задействовать все ресурсы…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
На этот раз она оправилась от шока услышанного достаточно, чтобы отреагировать:
— Я была единственной Рукой Императора!
— Вы это точно знаете? — сардонически улыбнулся я. — Или предпочитаете тешить себя этими надеждами?
Джейд поджала губы, смотря на меня таким уничтожающим взглядом, что волей-неволей хотелось поёжиться. Но нельзя. Репутация обязывает. Дам слабину — именно слабину, а не продемонстрирую ей, что «откровенность — лишь очередная экзотическая игра Трауна с мозгами своих собеседников» — и фарс вскроется.
— Вы лжёте, — нетвёрдым голосом произнесла она.
— Я держу своё слово и откровенен с вами, Мара Джейд, — посмотрел на неё со снисходительной слегка равнодушной жалостью. — Нет необходимости лгать вам — это когда-нибудь станет известно. И вы мне подобного обхождения со своей персоной не простите. Я же намерен заручиться вашей поддержкой. Без лжи. Император говорил вам, что вы исключительна, потому как можете слышать его голос на другом конце галактики. Но вы никогда не были единственной Рукой. Наиболее восприимчивой к его способностям передавать приказы на огромных расстояниях — да, наверняка. Именно поэтому он и вложил в вас свой последний приказ — уничтожить Скайуокера. Последний акт мести, в которой Император был довольно изобретателен. Не расскажете, каким образом вам удавалось более пяти лет глушить в себе его мысленный посыл?
— Сделала всё, чтобы забыть, что я умею чувствовать Силу, — тихо произнесла она. Взгляд её угас. Ярость ушла. Теперь передо мной стояла не готовый к нападению хищник, уверенный в своей исключительности и превосходстве, а побитая жизнью женщина, которой только что дали понять, что даже лучшие годы её жизни были наполнены ложью. Откровенной и неприкрытой. — Перестала использовать её, перестала думать о его воле — и голос стих, видения пропали. Но после того, как меня увезли с Миркра… Они вернулись. С новой силой, такие же требовательные, такие же беспринципные…
— В свете сказанного, не задумывались ли вы о том, что послание Императора — не просто крик о помощи, не просто приказ, а некий способ программирования вас на выполнение конкретной задачи? — поинтересовался я. Ответ мне был давно известен, но эффект будет намного лучше, если она дойдёт до этого сама.
Джейд не торопилась отвечать, раздумывая над сказанным. Вряд ли её обучали многим способностям Силы, но какое-никакое представление об этом она имеет. И чем больше сомнений поселится в этой рыжей голове, тем легче будет ей принять решение перейти на мою сторону.
— Император обладал исключительными возможностями, — неуверенно произнесла она. — Я… не берусь судить о том, в чём не разбираюсь…
— А я вот рискну вступить на доселе незнакомое поле, — Джейд прищурилась. — В моём окружении есть весьма талантливый, но психически неустойчивый союзник. Тёмный джедай по имени Джоруус К’баот.
— Император и Вейдер перебили всех джедаев, — неуверенно заметила молодая женщина.
— Вот как? — деланно удивился я. — Помнится один из них, Оби-Ван Кеноби сумел прожить девятнадцать лет с момента операции «Падение Рыцарей». И даже был обнаружен Люком Скайуокером. Кеноби являлся учителем Дарта Вейдера, когда тот являлся джедаем. Вейдер убил его на борту «Звезды Смерти» после уничтожения Альдераана. Один этот факт доказывает, что методы Императора и Вейдера не были эффективны. Там, где выжил один джедай, мог отыскаться ещё один. А возможно и больше. Инквизиторий был основан из бывших джедаев. У Вейдера имелись ученики, чувствительные к Силе. Но в данном случае, к моему союзнику эти выводы неприменимы. Он клон.
— Джедаев нельзя клонировать, — заявила Джейд. — Император говорил это…
— Впервые мы познакомились с вами на открытии нового крыла Императорского дворца, — я беззастенчиво эксплуатировал то, что помнил из книг по Расширенной Вселенной Далёкой-далёкой галактики, выдавая это за воспоминания Трауна. — Император представил вас мне как одну из своих любимых танцовщиц. И лишь на тайной церемонии, о которой мы уже упомянули, рассказал кем вы являетесь на самом деле. Но говорил ли он вам, как состоялось наше с ним первое знакомство?
