Если верить газетам, «Метрополитен» в эти дни совершенно опустел – все рвались посмотреть сокровища Бекки Пятой.
– Проклятие! – выругался про себя Роберт А. Голдсмит. – Надо было брать деньги за вход.
– Дина! – раздраженно крикнул Роберт. – Помоги же мне повязать этот чертов галстук.
Большое событие: магнат Уолл-стрит готовится к выходу!
– Иду, милый, – откликнулась Дина, бросая последний взгляд в зеркало.
На нее смотрела топ-модель, к чему она, собственно, и стремилась. Бледно-розовая помада, аметистовые тени под глазами, пушистые ресницы, легкие румяна на скулах.
И совершенно сногсшибательный наряд от Унгаро – блуза из алого шелка с красными и черными бусинами. Бархатная юбка до пола. И в тон ей шелковый жакет с длинными рукавами.
Плюс бриллианты величиной с четвертак и темные перчатки до локтя.
Фантастика!
Влетев в комнату Роберта, она обнаружила его сидящим на кровати с зажатой в зубах сигарой.
– Ненавижу эти галстуки! – прорычал он. – Так и выбросил бы все к чертовой матери!
– Ну, ну, милый, – проворковала Дина, беря дело в свои опытные руки. – Знал бы ты, как классно выглядишь при полном параде.
– Да ну? – Он посмотрел на нее сквозь клубы голубого дыма.
– А как же. – Она потрепала его по щеке. – Пора, милый. Надеюсь, ты не забыл, что перед началом аукциона подают шампанское? Каково будет, если ты не встретишь гостей?
– Иду, – проворчал он, тяжело поднимаясь на ноги.
Дина поправила ему немного съехавший на сторону галстук.
– Знаешь, милый, я так волнуюсь.
– Только не слишком увлекайся. Меньше всего мне хочется, чтобы ты поднимала ставки, как сумасшедшая.
– Фи, милый! – Дина с упреком посмотрела на мужа. – Не хватало только, чтобы ты во время аукциона позволял себе такие слова. – Она помогла ему натянуть пиджак. – Ну вот, все в порядке. Вперед!
– Ваше высочество!
Карл Хайнц с Зандрой уже входили в лифт, когда их, протягивая принцу телефонную трубку, перехватил Йозеф.
– Кто это?
– Доктор Рантцау, ваше высочество.
Директор клиники под Аугсбургом!
Карл Хайнц почувствовал спазм в желудке.
«О Господи, – взмолился он про себя, – только бы ничего плохого».
Тем не менее ему удалось сохранить невозмутимое выражение лица.
– Спасибо, Йозеф. – Он протянул руку к трубке.
Йозеф деликатно отступил в сторону.
– Да, доктор, слушаю вас. – Карл Хайнц перешел на немецкий.
– Это по поводу вашего отца, ваше высочество. – Судя по тону, ничего хорошего ожидать не приходилось.
– Да?
– Двадцать минут назад у него произошла остановка сердца.
При этих словах у самого Карла Хайнца сердце замерло. Затем вновь заколотилось, да с такой силой, что, казалось, вот-вот выскочит из груди.
Зандра озабоченно посмотрела на мужа.
– Что там, Хайнц?
– Отец, – бросил он, зажимая мембрану.
– К счастью, – продолжал доктор Рантцау, – нам удалось восстановить сердечную деятельность. Однако ваш отец так слаб, что новая попытка в этом роде принесет ему больше вреда, чем пользы.
– Ясно. – Карл Хайнц глубоко вздохнул. – Что ж, теперь все во власти природы.
– О Господи, Хайнц! – простонала Зандра, впиваясь ему в локоть.
– Это ваше твердое решение, ваше высочество?
– Да-да. Нельзя заставлять отца испытывать такие мучения. Я уверен, что он предпочитает уйти с достоинством.
– Вполне согласен с вами, ваше высочество.
– Наверное, мне надо приехать?
– Как только пожелаете, ваше высочество. Но почему бы не подождать еще сутки? Может, он еще выкарабкается. Ну а если нет...
– Вы ведь дадите мне знать, доктор?
– Разумеется, ваше высочество.
– Звоните мне по мобильному. – Карл Хайнц отключил телефон.
Зандра посмотрела на него расширившимися от страха зелеными глазами.
– Вот беда-то, милый.
– И не говори. Хотя этого можно было ожидать. И все равно...
– Понимаю. Пошли. – Она взяла его за руку и повела было назад.
– Куда ты? – Он покачал головой. – Какая разница, где мне сейчас находиться? Утром полечу на «конкорде». – Он повысил голос. – Йозеф!
– Да, ваше высочество? – Слуга мгновенно вырос на пороге.
– Возьмите. – Он протянул ему трубку. – А мне принесите мобильный.
– Ты хочешь сказать... мы все равно идем на аукцион? – недоверчиво спросила Зандра.
– А что такого? – угрюмо бросил Карл Хайнц. – Хоть отвлечемся ненадолго.
Едва устроившись у себя в люксе, принцесса Софья позвонила старому Августу Майнделю.
– Немедленно отправляйтесь с Клаусом в клинику. Вылетайте ближайшим рейсом. Я не доверяю персоналу. Если отец отойдет сегодня ночью, вы должны точно зафиксировать время смерти.
– Слушаю, ваше высочество.
– Да, и еще одно, герр Майндель.
– Да, ваше высочество?
– Смотрите не подведите меня. – В ее голосе прозвучала неприкрытая угроза.
– Как можно, ваше высочество!
Софья отключилась и сунула мобильный телефон в сумку. «Если повезет, – думала она, – если выпадет удача...»
– Эрвин!
– Да, дорогая?
– Ты готов? Мы отправляемся в «Бергли». – Она круто повернулась к сидевшему рядом мужу.
Тот послушно вскочил на ноги.
– Приглашения у тебя?
– Да. – Он похлопал по карману пиджака.
Поправив на голове шляпу со страусиными перьями, Софья взяла его под руку и с улыбкой сказала:
– Как знать, может, нынче я что-нибудь куплю. Сегодня у меня праздничное настроение!
– Ты раньше видел что-нибудь подобное? – прошептала Кензи на ухо Арнольду, разглядывая, подобно заботливой хозяйке, толпу на втором этаже галереи.
– А видела бы ты, что творится снаружи, – откликнулся он. – Там зрителей больше, чем на премьере в Голливуде. Разве что прожекторов не хватает. Эй, меня вроде зовет Аннализа. Сейчас вернусь.
Арнольд ввинтился в толпу гостей, попивающих шампанское. Знакомые все лица – кинозвезды, магнаты с супругами, знаменитости.
– Кензи! – прошелестел знакомый голос.
Кензи обернулась и воскликнула:
– Мистер Споттс! – Это действительно был он – высокий, сутулый, с бледным лицом и мягкими топазовыми глазами. – Как же я рада вас видеть! – Кензи от души обняла своего бывшего начальника.
– Ну, ну, – заворчал он. – Если вы и впредь будете называть меня мистером Споттсом, придется и мне величать вас «мисс Тернер».
– Извините, Дитрих, просто оговорилась, – весело рассмеялась Кензи. – О Господи, Арнольд глазам своим не поверит, когда увидит вас. Чудесно, что вам удалось выбраться!
– Ну как же я мог пропустить такой аукцион? – Он широко обвел зал своей старческой рукой. – Такое событие случается раз в жизни.
