ничего более подходящего у физиков пока нет.
Зайдя в тупик на пути объединения квантовой физики и теории гравитации, они создали некий теоретический гибрид, смысл которого понятен ограниченному кругу специалистов, и теперь усердно пытаются довести его до разумного вида. Частично преодолев «проклятие размерности», они смогли свести количество измерений пространства Вселенной до 10–11 с помощью различных математических манипуляций. При этом, чтобы соблюсти видимость преемственности с общей теорией относительности, они разработали процедуру редукции 10-мерного пространства теории суперструн до низкоэнергетической физики размерности 4. И на этом пока поиски остановились. Достигнутые результаты получили название К-теории, но продолжаются поиски в 11-мерном пространстве, получившие название М-теории. Все это сопровождается множеством математических выкладок и физических допущений, но нас это не волнует. Нам достаточно знать, что есть 10-мерное пространство, которое подразбито на 6- и 4-мерное пространства. 4-мерное – это то, в котором мы живем и которое пока можем хотя бы приблизительно описать. А 6-мерное пространство представляет собой основу, в рамках которой существует наше 4-мерное пространство. Оно скрыто от нас в сечении струн, образующих структуру Вселенной. А размер этих сечений определяется постоянной Планка – масштабами порядка 10-35 м.
Интересен сам подход, примененный физиками, ограниченными отсутствием экспериментальных подтверждений своим гипотезам.
Они обнаружили, что гораздо удобнее использовать компьютерное моделирование. Идея, появившаяся в начале 1990-х, состоит в аппроксимации неизвестных фундаментальных составляющих крошечными кусочками обычного пространства-времени, оказавшимися в бурлящем море квантовых флуктуаций, и наблюдении за тем, как эти кусочки спонтанно соединяются в более крупные структуры.
Представляет интерес сама логика, лежащая в основе такого моделирования:
Первые попытки аппроксимации неизвестных фундаментальных составляющих крошечными кусочками обычного пространства-времени были неудачными. Строительные блоки пространства-времени были простыми гиперпирамидами, четырехмерные прототипы трехмерных тетраэдров, а предполагаемое соединение позволило им свободно комбинироваться. В результате получилась серия странных «вселенных», в которых было слишком много измерений (или слишком мало), часть из них существовала сама по себе, а часть разрушалась. Это была попытка показать то, что нас окружает. В конце концов, измерение времени не похоже на три измерения пространства. Мы не можем путешествовать назад и вперед во времени, поэтому визуализация была изменена с учетом причинности. Тогда мы обнаружили, что пространственно-временные кусочки начали собираться в четырехмерные вселенные со свойствами, подобными нашей. Интересно, что моделирование также намекает на то, что вскоре после Большого взрыва Вселенная прошла через младенческую фазу только с двумя измерениями: одно пространственное и одно временное[20].
Последнее предположение для нас особенно важно, поскольку важность двумерного представления окружающего нас мира опирается не столько на его реальную размерность, сколько на то количество измерений, которое может осилить наш мозг. Мы уже раньше обсуждали тот момент, что переход от восприятия человеком двумерного мира к трехмерному восприятию до сих пор не завершен. Об этом свидетельствует совсем недавний всплеск в области технологий визуализации – мы видели появление 3D-принтеров, 3D-фильмов, 3D-экранов телевизоров, шлемов 3D-реальности. Но… время шло, а экраны кинотеатров оставались двумерными, экраны компьютеров и гаджетов – тоже. Иначе говоря, в области фиксации и передачи изображений мы застряли на уровне наскальных рисунков, настенных фресок и произведений масляной живописи и графики. Остались только 3D-принтеры, но они предназначены для изготовления реальных объектов, которые мы, как это ни грустно, все равно видим двумерными.
Даже доказательство Григорием Перельманом теоремы Пуанкаре до сих пор не осознано современной наукой. А ведь оно окончательно закрыло нас в трехмерном пространстве Вселенной, дополненном четвертым измерением, стоящим особняком, – временем. И особая природа этого измерения пока не раскрыта современной наукой.
2. 4. Краткое структурное описание ДММ восточной и западной ветвей культуры и трактовка их с точки зрения понятия размерности, изложенного в п. 2.1–2.3
Древние памятники письменности, излагающие Древние Мыслительные Матрицы (ДММ) восточной ветви культуры (Индия, Китай и Япония), привычно относятся к эзотерическому знанию, в отличие от научных концепций западной ветви культуры, которые считаются актуальными и рациональными. О ДММ принято рассуждать «на досуге», как о практически бесполезных, но забавных концепциях, часть выводов из которых, как ни странно, местами совпадает с выводами западной науки. Западная наука иногда снисходит до благодушного признания этого факта.
Рассмотрим, так ли уж обоснованно это «снисхождение». Для этого воспользуемся только двумя трудами признанных западных ученых – из сферы теоретической физики (Фритьоф Капра [547]) и из сферы нейрофизиологии и нейропсихологии (Крис Нибауэр [548]). Оба автора достаточно глубоко изучили связь между ДММ и современными научными концепциями в своих областях науки и пришли к однозначному выводу о том, что, по известному выражению Ф. Энгельса, из прошлого (ДММ) надо брать не пепел, но огонь. Иными словами, достижения древних восточных мудрецов не только актуальны в наше время, но и содержат ряд выводов, до которых современная наука еще не дошла.
Сошлемся еще на одного современного западного автора – физика-теоретика [549], который взял на себя труд устранить страх перед физикой у гуманитариев, традиционно считающих ее пугающей и непонятной. К сожалению, эта проблема более чем актуальна для российского образования, поскольку школьникам старших классов у нас позволено выбирать предметы, которые они будут изучать. И практически все старшеклассники, собирающиеся поступать на гуманитарные специальности в университет, вычеркивают физику из учебных планов. Ценность его концепции в том, что он рассказывает о методах физики. И мы видим, что физика работает совсем немногими методами, что точно разрешено не так много задач, опираясь на которые она решает все более сложные задачи. Удивительно, но даже простая с виду задача трех тел[21] до сих пор не решена точно.
Особенно же важно для нас следующее замечание Краусса: «Если мы перейдем от двух пространственных измерений к трем, обнаружится, что для большинства трехмерных задач невозможно получить точное решение, даже задействовав всю вычислительную мощь всех существующих в мире суперкомпьютеров». Напомню, что мы живем на двумерной поверхности трехмерного объекта и переход от двух измерений к трем является жизненно важным для понимания человечеством окружающего его мира.
Может, именно поэтому на этой границе (двоичное/троичное) происходят наиболее значимые столкновения философской мысли, имеющие глубокие последствия в познании человеком как себя, так и окружающей природы. В философии эти направления мысли получили названия бинарности и тернарности. Бинарность нашла свое воплощение в цифровой среде – практически все современные компьютеры работают по двоичной системе (0, 1). Тернарность получила свое развитие больше в гуманитарной среде. Позволим себе предположить, что именно в этом различии кроется причина препятствий в построении искусственного интеллекта (ИИ). И не исключено, что возобновление интереса к компьютерам, работающим по троичной системе (1, 0, -1), вызвано их перспективностью при исчерпании возможностей двоичной цифровой среды. А такие компьютеры были созданы в 1970-х годах в
