Смерть товарища разозлила Фа. Злость неожиданно придала сил, тех сил, которых не хватало для решительной атаки.
Безгранична мощь умной энергии, но ограничены ее носители. Носителя можно уничтожить, обойдя его способности. Райхгер просто-напросто овладел сознанием врага, поглотившего его тело. Джетуш и его ученик убили носителей, обрушив на них ураганы невероятной Силы. И Лизар — он уничтожил врага, обманом заставив прибегнуть к самоубийственному заклинанию.
Если бы не Инфекция, отбирающая у Бессмертных их Силу, убоги легко справились бы с врагами. Даже Глюкцифен, не испугайся он за свою бессмертную жизнь, мог попытаться проявленной аурой задавить Гулу. Скорее всего фиолетововолосую давление декарина Глюкцифена не удержало бы надолго, но зато Фа смогла бы ударить всей своей Силой.
Умная энергия превосходит свое выражение, привычную смертным магию, что означает, что она может отменять законы волшебства. Например, делать Онтологический Эфир уязвимым, или, по-другому, отменять свойства Онтоса, делающие его Онтосом. Отменять свойства, делающие магию магией. В бою Джетуша с носителем свойства отменялись в пределах поставленного Ацедием куба. В битве с Ирой та искажала магию прикосновением окутывающего руки поля, воплощающего принципы умной энергии. Похожее поле было и у противника Лизара, с точностью до мельчайшего чара позволявшего продублировать магию оппонента, что в принципе невозможно даже для Архимагов, потому что создание заклинания всегда зависит от личности создающего, от его жизненного опыта и стиля формулировки.
Фа уже знала, как действует умная энергия в носителе, именуемом Гулой. В ее случае умная энергия сосредоточилась не во всем теле, а лишь на отдельном участке, однако концентрация позволяла воздействовать даже на Онтологический Эфир, чего остальные скорее всего не могли. Будь это им под силу, никакой бы Инфекции не понадобилось. Носители устроили бы такую гекатомбу среди Разрушителей, что уже не одна, а десяток Великих Жертв созревали бы в Подземелье.
«Умный язык» (так Фа решила называть способность Гулы) искажал и отменял эфирные закономерности лишь там, где касался их. Коснулся Онтологического Эфира убога и исказил его. Да и то не весь, иначе Глюкцифен потерял бы Функцию и не смог сбежать. Лишь часть. Значит, она не должна позволить «умному языку» прикоснуться к ней. А для этого нужно сделать нечто подобное тому, что творит умная энергия.
Исказить магию. Извратить магическое пространство на пути «умного языка» так, чтобы он не попал в цель. Пусть отменяет эфирные закономерности, но не те, что нужно.
Фа просто-напросто начала выплескивать Силу из гомеомерий в пространство между собой и Гулой. Хаос и Порядок располагались в изгибах магического континуума, Тьма и Свет спорили, кому достанутся лучшие места, пока Тень и Сумрак устраивались в складках, Стихии закручивали зигзаги, не в силах стоять на одном месте. Гомеомерии выплескивали Силу и складывались в заклинания: бытовые и праздничные, военные и боевые, лечебные и строительные, общестихийные и специфически-изначальные, и многие другие магоформы, сыплющиеся на «умный язык» Гулы и сбивающие его с пути.
Сырая магия многое позволяет, но и многое требует взамен. Например, возможность иметь детей, как в случае Фа. Или память, как в случае ее наставницы Ли. Или тело, как в случае ее коллеги Ци. Или душу, но не как убоги, а поглощая энергему за энергемой, ничего не оставляя на перерождение…
Фа направилась к Гуле. Пульсар только что оторвал фиолетововолосой мизинец на левой руке, а это значило, что пора бить в полную Силу. Вложить всю мощь гомеомерий в один удар и прикончить врага. Вложить всю Силу, — тем самым открывшись для ответного удара, но рисковать придется, «умный язык» бьет все ближе и ближе. Фа предвидела, что умная энергия подстроится под сырую магию, и гомеомериям в один не особо счастливый для нее момент не удастся изменить структуру магического пространства настолько, чтобы Гула промахнулась.
А теперь еще и на помощь Лизара нельзя рассчитывать…
От злости Фа снова перекосило, и она чуть не потеряла контроль над связкой гомеомерий, через которые лилась Сила Изначальных.
«Умный язык» слизнул гравий в метрах пяти от Истребительницы Драконов. В ответ молния подпалила волосы Гуле. Развесистый перун сопровождали Вихревой Клинок и огне-шар, но возвращавшийся после выпада «умный язык» успел поглотить их, упустив лишь молнию. Стремительно теряя роскошную гриву, Гула заревела, хлопая руками по голове и обжигаясь.
Хватит ждать. Пора. Все или ничего.
Гомеомерии существуют на тонкой грани между да и нет, быть и не быть, яви и нави. Виртуальное существование, заявляют высоколобые умники Школы Магии, исписав тысячи листов бумаги теоретическими выкладками. Чародеи, владеющие сырой магией, не оставляют о ней упоминаний. Не потому, что Божественным Императором приказано Канцелярии Исправления скрывать все, что известно о гомеомериях. Причина в другом. Они просто не понимают, что делают. Соединить несоединимые Хаос и Порядок? Без проблем. Совокупить извечных антагонистов Свет и Тьму? Легче легкого. Связать из Воды и Огня такое полотно, где они не потеряют своей уникальности, но еще и усилят друг друга истечениями? Беремся не глядя. Но объяснить? Пояснить, что сделал? Самому понять? Нет. Не получится. Сырая магия позволяла творить все, на что способна магия, не позволяя лишь постигать, как она это делает.
Научить другого волшебника сырой магии невозможно. Лишь сделать. Именно — сделать. Долгие, растянувшиеся на месяцы ритуалы. Многочасовые моления и экстатические взывания к богам. Запретная в Восточном Равалоне, но практикующаяся в Западном магия крови, формулы которой непонятны, а большинство к тому же утеряно. Вливание эликсиров и втирание мазей, созданных алхимией. Прозрения миров Суперсимметрии, где странствуют Номады Порядка, и миров Диссипации, где буйствуют Монады Хаоса. Расщепление тонкого тела на слои и перестройка ауры…
Из тысячи кандидатов, способных стать чародеями сырой магии, в живых остается лишь один. Это ничего. В Преднебесной всегда хватало подданных. Но оставшийся в живых получает огромную Силу.
Не понимая и, стоит признать, временами страшась этой Силы.
Особенно ночами, долгими зимними ночами, когда кажется, что с тобой пытается кто-то заговорить, а ты пытаешься ответить, но тебя не слышат и продолжают настойчиво просить об ответе, умолять, взывать, и ты уже готова на все, лишь бы тебя услышали, но просящий умолкает, и ты не знаешь, когда ждать его следующего визита — через день, месяц, год, десятилетие…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
