Все или ничего.
Сверкая идеально прямыми гранями, вокруг Гулы весенним разнотравьем потянулись зеленоватые клинки кристаллических громад. В изумрудной глубине мельтешили тени, угрожающе вспыхивали и гасли багровые огоньки. Порядок методично окружал мишень математически выверенной структурой декаграммы, и даже поглотивший несколько кристаллов «умный язык» не помешал завершить Фигуру: Изначальный проклюнулся из серого гравия новыми изумрудами, быстро заменившими исчезнувшие.
Антрацитово-черное облако надувшейся лягушкой вспухло над Гулой, растянулось покрывалом, словно заботливая мать укрывала ребенка. В аспидных клубах прокатились раскаты иномирового грома, иномирового всем мирам Становления и Порядка. Хаосу было плевать на правила, он воплощался рваными бросками Силы, не обращая внимания на проделанные «умным языком» прорехи, затянуть которые ему было еще проще, чем Порядку вырастить новые формы воплощения. Изначальный никогда не щадил ни себя, ни подвластных его воле существ, ни присягнувших в верности слуг.
Зеленые кристаллы Порядка и черное облако Хаоса потянулись к Гуле, отчаянно полосующей «умным языком» окружающие ее Силы, словно Лесной эльф, атакующий боевой лозой роланских легионеров во время осады Дирендагатана. Потянулись, едва коснулись — и исчезли.
Вместе с ними поспешили исчезнуть из рук Фа кристаллы и черные огоньки.
Гула недоуменно огляделась, радостно засмеялась.
— Глупая невкусная! — закричала она. — Глупая, глупая, глупая!
Дразнится. Думает, что магия Фа дала сбой. Пускай думает.
Темная сфера взбухла справа от носительницы умной энергии; слева поспешно возникла и разрослась светлая сфера, словно желая не только отстать от первой, но и обогнать ее. Миг — и фиолетововолосая оказалась заключена в союз темного и светлого, объединившихся в одну черно-белую сферу. По округлым бокам пробежали серые полосы Тени и Сумерек. Сила Начал крутанула сферу, ускоряя ее ход, Тьма и Свет слились, словно Инь и Ян, порождающие десять тысяч вещей.
Слились — и исчезли.
И тени под ногами Фа, задрожав, словно тульпы, попавшие под действие орба, вернулись к естественному положению, протянувшись одной-единственной тенью.
Если Гула сейчас ударит…
«Умный язык» взбил гравий рядом с Фа, синие камешки взвились, осыпав Истребительницу Драконов. Она пошатнулась от неожиданности, возвращаясь, «умный язык» сумел задеть ее. Правую кисть словно лизнул Яшмовый Господин — и кисти не стало.
— Дура, дура, дура, невкусная дура! — веселилась фиолетововолосая, радостно наблюдая, как перекосило Фа. Поспешно накладывая обезболивающие заклинания и заклятия, останавливающие кровь, Истребительница Драконов чуть не упустила последнюю связку гомеомерий. Убогова Гула отреагировала быстрее, чем она ожидала. А ведь большая часть гомеомерий уже была задействована ею в готовящемся к завершению заклинании. Неужели ее бой закончится, как и поединок Лизара, смертью обоих противников?
Присвистнул ветер, словно поздний гуляка вслед спешащей домой девице; жаром гномьей домны, где закаляется подгорная сталь, дохнуло пламя; вода растеклась по пространству, точно капли дождя по стеклу; каменные пальцы поползли из синего гравия. Покоряясь воле Фа, Стихии выполняли свою работу, довершая сложное заклинание, выстраивающееся вокруг Гулы. Воздух, Огонь, Вода и Земля оставили Истребительницу Драконов, устремившись к фиолетововолосой.
А вот если Гула сейчас ударит…
Целый пласт гравия перед Фа просто растворился, она отшатнулась, теряя равновесие, с ужасом представляя, как сейчас лишится части тела, как вообще лишится жизни, и в Великий Беспредел, называемый в Западном Равалоне Тартарарамом, рухнет тщательно выстроенное ею заклинание…
Светло-серебристый блеск — словно декариновую ауру Разрушителя натерли воском.
И разросшийся до размеров слона веер — Веер Хаоса, созданный восточными убогами, но воплощенный в мире продавшими им душу магами во избежание нарушения Договора между Небесным Градом и Нижними Реальностями. Артефакт, позволяющий смертному использовать концентрированную энергию Разрушения, ликвидируя связи и логику взаимодействия между элементами системы, любой системы: материальной, магической, духовной. Личная плата Фа за службу Аваддану. Ценная плата, потому что, даже имея в распоряжении всю возможную магию смертных, магу не овладеть Мощью Бессмертных. Изначальные, Начала и Стихии толпятся в гомеомериях, но высвобождают лишь те магические энергии, которые по плечу смертному.
Первый веер был уничтожен в коридоре, где маги столкнулись с Гриссом Шульфицем, второй… Второй уничтожался сейчас. Словно верный рыцарь, бесстрашно защищающий хозяина от нападения безумных гноллов, Веер Хаоса прикрыл Фа. И погибал, как тот же рыцарь, окруженный превосходящими силами псоглавцев. Варрунидей, отдавая артефакты, предупредил, что магические опахала обладают зачатками разума, потому что иначе как через привязанность к владельцу связь с Веерами не установить.
Фа могла быть довольна собой. Веера привязались к ней. И — погибли. Раскрывшись перед Истребительницей Драконов, заслонив магичку, Веер Хаоса обрушил всю имеющуюся Силу Разрушения на «умный язык» Гулы. Веер не мог ни уничтожить его, ни остановить, но, внимательно следя за действиями хозяйки, попытался отклонить неодолимую для него мощь. Слегка, немного, чуть-чуть — но отклонить.
Секунда, растянувшаяся на века, покрытые серебряной пылью, сменилась следующей секундой.
Веер оплыл расплавленным металлом, декариновый удар, брошенный навстречу выпаду Гулы, сгинул в ненасытном потоке умной энергии. Умной энергии, которая не коснулась Фа, а снесла дерево в десяти метрах от нее. Падая на гравий, железные листья возмущенно зазвенели.
Волшебница не теряла драгоценных мгновений, подаренных Веером. Последний, завершающий штрих — пассы, складывающиеся в Жест. Сила покинула Локусы Души, без остатка вливаясь в заготовленное заклинание.
По губам скользнула горькая усмешка. Личная плата не покинула пределов Подземелья, и теперь ей в ближайшем времени точно не достичь более высокой должности в Коллегии. Но зато она жива. Жива — и заставит фиолетововолосую расплатиться сполна!
Гула смеялась, радуясь своим удачам. Молнии и огнешары больше не спешили ударить ее, не сковывал руки ужасный холод, ноги не погружались в зыбучий песок. А глупая невкусная лишилась кисти и подарка Разрушителей. Отчего бы не порадоваться?!
Смех оборвался — разорвав кожу, на плечах выросли кристаллы, ярко-зеленые и светящиеся изнутри, словно трава Радости в Лесах карлу. Радость сменил испуг — пальцы начали извиваться змеями, вытягиваться и падать черными каплями на синий гравий. Гула закричала — черно-белая колючая цепь, появляясь из подмышек, засновала по туловищу, разрезая плоть и кости. Хлынувшая кровь неожиданно обернулась языками пламени, жадно лизнувшими фиолетововолосую. Окаменевшие ноги трещали, словно стены замка, на которые обрушились катапультные ядра. Глаза вытекли из глазниц зеленоватой, как волосы русалки, жижей. Кожа, избежавшая воздействия предыдущих Сил, начала отпадать и дробиться, закручиваясь во все более быстрый вихрь, оторвавший Гуле руки и голову.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
