хотелось увидеть своего сына-княжича и Добрыню, который был её братом. Но не пришлось. Служанка, встретившая её у дверей дворца, сообщила ей, что они поехали на охоту. Тогда Малуша направилась к комнатам Святослава, где, по словам этой же служанки, князь в тот момент находился. Шагая по этажу, она заглянула в пиршественную залу. Тысяцкие и сотники пили там с печенегами. Лидул спорил с молодым ханом Аштаром о лошадях, а тот спорил с ним о бабах. Они при этом выслушивали друг друга очень внимательно. Остальным было уже не до разговоров. Нет, каждый объяснял что-то своим соседям, но это имело к речи такое же отношение, как удары по столу кулаком.
Подходя к дверям княжеских покоев, Малуша вдруг услыхала оттуда тихий, взволнованный женский голос. Она узнала его. То был голос бывшей её госпожи, великой княгини Ольги. Малуша остановилась послушать.
– Сперва дождись моей смерти, потом езжай куда хочешь и делай там что угодно, – просила Ольга, – избавь меня, ради Бога, от лицезрения краха моей державы! Я ведь её спасала и укрепляла только ради тебя, а ты что творишь? Опять оставляешь Русскую землю на растерзание самым лютым её врагам, которых сам и прикармливаешь с обеих своих ладоней!
– Я их прикармливаю? – вскричал Святослав, – врагов? Да что с тобой, мать моя? Я как раз готовлюсь к войне с врагами! Наши враги – не эти несчастные печенеги, а те, кто их натравливает на нас, прельщая деньгами, дарами и сладкоречием! Вот по ним-то я и ударю. И их Империю, лицемерно увенчанную крестами, я и сотру навеки с лица земли, как стёр Каганат хазарский! Да будет так, и не быть иному!
– Ты рассуждаешь, мой сын, просто как дикарь, – усмехнулась Ольга, – если перед тобой язычник, значит – он друг, а если христианин – несомненно, враг. Не кажется ли тебе, что эта твоя дикарская простота приведёт к беде? Ты слишком легко можешь быть обманут, использован и погублен. Империя защищается от тебя, ибо ты – язычник. И ты ведёшь себя, как язычник! Одумайся, Святослав! Оглянись вокруг. Ты увидишь, что с каждым годом растёт число государств, ушедших от многобожия ко Христу!
– Тем хуже для них.
– Для тебя, мой друг, для тебя! Не они, а ты остаёшься в прошлом. А значит, обречён ты.
– Кто это сказал?
– Бог!
Тут уж Святослав рассмеялся.
– Не думаю, что ты это услышала от него. Ты это услышала от попов и монахов. Твой Бог беспомощен, если он позволяет всяким лжецам и бездельникам говорить от своего имени! И творить ни с чем не сравнимые злодеяния, прикрываясь якобы его волей. Он даже не в состоянии показать себя сволочам, чтобы приструнить их, разбогатевших на своём бескорыстии, раздавивших целые страны, народы и племена нищенской рукой своего смирения! Ты скажи мне, кто видел твоего Бога? Кто его слышал? А я – я вот он! Со мною можно поговорить, меня даже можно потрогать. И я настолько силён, что легко могу уничтожить власть подлецов, уродов и лицемеров, данную им их несуществующим Богом!
– Довольно, я ухожу, – бросила княгиня и воплотила своё намерение столь стремительно, что Малуша едва успела отскочить в сторону и прижаться спиной к стене. Лишь каким-то чудом не обнаружив свою зарвавшуюся служанку, Ольга в длинном великокняжеском одеянии, стуча посохом, зашагала к узкой винтовой лестнице, что вела к её небольшим покоям в угловой башне.
Малуша тихо скользнула в незатворённую ею дверь. Святослав, весь бледный от гнева, сидел на своей кровати и отрешённо смотрел в окно. Небо над Днепром затянуло тучами.
– Здравствуй, – негромко произнесла Малуша, приблизившись к Святославу. Он поглядел на неё. Она низко поклонилась, коснувшись пальцами пола.
– Чего тебе? – поинтересовался князь таким тоном, будто рабыня, ставшая матерью его младшего сына, вышла из его спальни не три с половиной года тому назад, а лишь нынче утром.
– Да вот, решила тебя проведать.
– А! Хорошо.
Малуша перевела дыхание, возвращая своему телу гордую и красивую прямоту. Она очень опасалась, что Святослав, распалённый спором, вышвырнет её вон. Но что-то его удерживало от этого. Перестав глядеть на Малушу, он произнёс:
– Рагнар мне сказал, что Улеб и прочие пленные признавались под пытками, будто грабить твои обозы велела им Светозара. Ты, верно, хочешь, чтобы она возместила тебе убытки? Ладно, я прикажу ей сполна с тобой рассчитаться.
– Спасибо, князь. Большое спасибо и за Рагнара. Таких роскошных военачальников у тебя ещё не было!
Святослав кивнул. Это означало, что разговор окончен. Но у Малуши было ещё одно пожелание, и она поспешно заговорила:
– Князь! Светозара меня ограбила. Ты считаешь, грабитель должен быть наказуем лишь возмещением всех убытков? Больше ничем?
– Я так не считаю, – сказал в ответ Святослав, явно уже думая о другом, – и я накажу Светозару, не беспокойся.
– А как ты её накажешь?
– Это уж моё дело.
– Великий князь! – вскричала Малуша, – прости, но ты заблуждаешься. Это дело всех, кто платит тебе оброки. Мы должны твёрдо знать, что ты защищаешь нас от грабителей. И знать, как! И сами грабители должны знать, что их ремесло опасно, очень опасно.
– Да, это правильно, – оживился князь, – её надо вразумить! И вот что я сделаю. Перед тем, как пойти на Константинополь, я заберу из её ватаги сто самых лучших бойцов.
– Я дам тебе двести, – пообещала Малуша, – двести моих дружинников! А ты знаешь, что у меня плохих дружинников нету. Все – храбрецы и богатыри.
– Зачем тебе это?
– Князь! Я хочу сполна рассчитаться с этой паскудницей. Не бери у неё людей. Никак её не наказывай. Но вели ей ко мне явиться с четырьмя сотнями гривен. Это цена моего обоза, который шесть атаманов перехватили близ Любеча, исполняя её приказ. И пусть она знает, что я приму её так же, как дочь трактирщика во дворце принимает знатных патрицианок!
Князю стало смешно.
– Недурная мысль! Я бы поглядел, как эта злодейка ляжет перед тобой носом в пол!
– Князь, а как иначе с ней поступить? Она ведь меня не только обворовала, она надо мной хохочет! Она меня публично позорит и оскорбляет своими выходками! Меня, мать твоего сына! Это неслыханно!
Святослав перестал смеяться. И перестал смотреть на лицо Малуши. Опустив взгляд на её расшитые золотом башмачки, он проговорил:
– Хорошо. Эту бесноватую Светозару давно пора проучить. Она, в самом деле, совсем отбилась от рук. Ты её получишь.
– Спасибо, милый!
От полноты нахлынувших чувств Малуша упала перед своим бывшим возлюбленным на колени. Взяв его руку, она стала покрывать её поцелуями. Святослав глубоко вздохнул. Ему сейчас было не до того, чтобы сопротивляться потоку столь трогательной признательности.
Глава десятая
Доскакав до Переяславля, Рагдай, Талут и Роксана свернули на черниговскую дорогу. Как и корсуньский шлях, дорога эта считалась одной из
